Как выглядел быт семьи с детьми в СССР: ностальгические факты

Ужасы быта: как мы жили в советское время на самом деле

Однажды в наш продуктовый завезли майонез. Я не знала, что это такое, и слово это впервые услышала в магазине. Мне было лет восемь, я пришла за хлебом и молоком, и тут началось столпотворение. Откуда-то набежало очень много женщин. Они казались огромными, они шумно хватали ящички, наполненные маленькими баночками с чем-то белым. Я стояла в растерянности, белое в баночке казалось очень ценным, но я не была уверена, что это нужно покупать без разрешения родителей. Денег было мало, вдруг мама отругает? Решившись, я взяла одну баночку. Стоявшие рядом тетки смеялись, мол, чего всего одну-то? Это было неприятно и странно.

Оказалось, что покупать было надо. Мама дала мне еще денег и снова отправила в магазин. Но майонеза уже не было. Зато привезли удивительное мыло — длинные ребристые бруски в яркой упаковке. Похоже, богиня Фортуна, о которой я читала в «Мифах Древней Греции и Рима», случайно по слепоте своей забрела в наш магазин. Опять набежала очередь, опять стали толкаться и хватать помногу. Я взяла мыла на все деньги, чтоб уж наверняка. Оно оказалось насыщенного зеленого цвета (чудеса!), мы разрезали каждый брусок на несколько частей, и его хватило надолго. Я ощущала гордость — я тоже добытчица в семье.

Я родилась женщиной в Советском Союзе.

Формально этого государства не существует уже 28 лет, но оно по‑прежнему живет — в наших сердцах, в наших глазах. Как ни банально это звучит, все мы родом из детства, а детство тех, кто старше тридцати, можно назвать советским. Сегодня это 96 миллионов человек.

Сейчас очень много говорят о современной тяжелой жизни и о том, как спокойно, уверенно и хорошо жилось в Советском Союзе, где у всех все было и люди были добрее. Чаще всего звучит примерно следующее: «Такая страна была, великая держава, выиграли войну, подняли промышленность, первый спутник в космосе, Гагарин, нас все боялись, право на труд и отдых, вкусная и здоровая пища, стабильность, гордость. Плывут пароходы — привет Мальчишу, летят самолеты — привет Мальчишу, пройдут пионеры — салют Мальчишу. Такую страну про***ли, продали, как аборигены за блестящие бусы… А в магазинах все было, иначе где моя мама продукты и вещи брала?»

Это очень правильный вопрос. Чтобы получить на него ответ, не нужно пытать интернет на тему «Десять легендарных советских вкусностей, которые мы потеряли». Достаточно открыть советскую прессу.

Журнал «Наука и жизнь» 1970-х годов полон советами о том, как самому сделать то, чего нельзя купить в магазине; как продлить жизнь вещей; как починить или применить сломанное. Например, пропитать текстильную часть молнии клеем, чтобы она дольше служила; переделать старую электробритву в вибромассажер; как повесить картину или ковер, не имея дрели; как придать зеркалу опрятный вид, если амальгама стерлась; как собрать из подручных материалов рамку для фотопечати.

Огромными тиражами выходили журналы всесоюзного значения и огромного влияния «Работница» (в 1979 году — 13 млн, в 1990 году — 23 млн) и «Крестьянка» (в 1970 году — 6 млн, в 1988 году — 19 млн, в 1990 году — 22 млн). При этом точек контакта читателей с изданиями было существенно больше. Не все имели возможность купить и подписаться, поэтому журналы передавали из рук в руки, переписывали от руки советы, рецепты, переснимали схемы и выкройки.

В 1979 году «Работница» пишет, что в течение прошлого года советская промышленность недодала 21 млн пар детской обуви. Совсем не выпускается сменная обувь для школьников, в большом дефиците кроссовки, босоножки, девичьи сапожки. В 1979 году в СССР проживало 42 млн семей, в которых были дети младше 18 лет. Вряд ли ситуация была иной в 1977-м, 1976-м и предыдущих годах, а ведь детям нужно было что-то носить.

И не только детям. Вот журнал публикует большую статью, посвященную женским чулкам, которых очень мало в продаже, а те, что есть, плохого качества. Подошва у сапог отклеивается на четвертый день, а футболка после первой стирки становится похожа на наволочку. Из других заметок видно, что в магазинах нет элементарного, например прищепок.

В отличие от исследователей давно ушедших эпох, у нас есть возможность поговорить с живыми свидетелями. И если вы хотите знать, как на самом деле жилось обычному человеку в Советском Союзе, спросите женщин. В подавляющем большинстве случаев задача по ежедневному добыванию продуктов, одежды, предметов быта лежала на них. Спутники в космосе — это очень хорошо, но есть что сегодня будем? Ракетами не заменишь зимних сапог. Гордостью и славой державы не отстираешь одежду.

Я попросила своих френдесс в «Фейсбуке» поделиться воспоминаниями. Женщины, которым в среднем от 30 до 50 лет, охотно сделали это.

Главное слово — «достать»

«Нужных размеров обуви не продавали. У меня в детстве нога маленькой была, особенно до школы, когда я пошла, в продаже были только мягкие пинетки, мама где-то чудом раздобыла туфельки. Потом так же урвала мне настоящие кеды и радовалась, что нога у меня долго не растет. Летние босоножки было невозможно достать, хоть тресни».

«Я 1977 года рождения из относительно сытого Питера. И помню, как родители стеснялись соседа дяди Васи, который в гастрономе рядом работал. На рынке всякое было, но дорого. Дядя Вася вечно пьян, грязен, но может приличное мясо «достать». Ненавижу это слово до сих пор».

«Лето 1988 года, мне восемь лет. У меня есть единственные зеленые босоножки, которые не подходят ни к чему, ни одной зеленой вещи у меня не было. Но носила и не задавала никаких вопросов. Зимние ботинки. Какие же они были плохие! По мокрому снегу пройдешь, сразу промокнут ноги. В школе сменной обуви не было ни у кого. Так и ходишь полдня с мокрыми ногами».

«Я помню матерчатые колготы, носила начиная с «натягиваю до подмышек, и на коленях гармошка» до «мотня между колен». Они на носках и пятках протирались. Художественная штопка отлично развивает мелкую моторику в начальных классах».

«Из комбижира в магазинах лепили ежиков, утыкивали их спичками и украшали прилавок. До сих пор тех ежей помню».

«Мама моя очень любит вспоминать, как она в Москве трусы покупала: себе, бабушке, тётушкам, сёстрам. Пока стояла в очереди, всё поразобрали, остался только 54-й размер. Взяла 54-й на всех — лучше, чем никакой. Можно же и резиночкой подвязать, ну!»

«Уфа, 1980 год, в магазинах нина-илья-харитон-ульяна-ярослав, зато есть рынок. На рынке и правда есть все, но только нюанс: кило мяса стоит около семи рублей. Моя мама, молодая специалистка с зарплатой чуть за стольник, на всю свою зарплату могла купить 15 кило мяса. Ни овощей, ни лекарств, ни одежды, на проездной до работы уже не хватило бы. В магазинах цены были ниже, но за эти деньги там была вон та весёлая компания с Ниной во главе».

«Помню искусственную шубку с дважды надставленными рукавами. А в шкафу лежали две «выброшенные» и купленные на вырост зимние куртки, одна на два размера больше, вторая на четыре».

«Очередь за хлебом часа по полтора. Ожидание два часа, пока мясо «выбросят» на прилавок. Геркулес, который родители закупали коробками «в запас». Водка по талонам… это перед поминками чьими-то родители меня пятилетнюю в вино-водочный потащили».

«Мамина подруга с 41-м размером ноги хотела купить туфли, а торговка обманула и сунула 40-й, и девушка ходила, поджимая ногу, потому что потратила все деньги, да и другой обуви не было».

«Я помню, как лампочку выкручивали, чтобы на ней зашить колготки».

«У нас была девочка в дедсадовской группе, дочь матери-одиночки, всю жизнь проработавшей вахтершей. У нее не было колготок. Её мама, когда дочь вырастала из колгот, просто обрезала «штанины» и девочка их носила как чулки, каждый подвязывая резинкой, чтобы не сползали».

«В магазинах была чрезвычайно полезная еда: тощие синие курицы, явно умершие от голода и жестокого обращения, колбасный сыр и плавленые сырки «Дружба», молоко и сметана на развес. Нам везло, бабушка знала заведующую магазином, ей доставалось молоко до того, как туда воды плеснут, чтобы разбавить. Сметана доставалась не всем и не всегда. Крупы с мусором, которые надо было перебирать. Макароны, которые обязательно надо было промывать после варки, иначе они слипались в один мерзкий комок. Нерафинированное растительное масло, жутко воняющее при жарке. Пельмени с начинкой из жил, жира и старых ботинок, судя по вкусу и запаху. Офигенно вкусная и полезная еда была, конечно».

«У одноклассницы в 12 лет 41-й размер ноги. Ее дедушка выучился тачать туфли, одну модель, что-то вроде лодочек без каблука. Потому что иначе — хоть босиком. Она ходила в них и была счастлива безумно. На зиму переодевалась в какие-то сапоги, очень похожие на армейские ботинки».

«Вспомнила шампунь «Диона», за которым матушка стояла в очереди со мной и грудным братцем, чтоб сразу взять побольше. Одно из первых детских воспоминаний. Такой был хороший шампунь, красненький, им волосы помоешь, а потом ванну от него отмоешь — и хорошо. Не во всех местах она отмывалась, долго была как будто розовая. Но ничего. За годик отскреблось».

«Продуктовый туризм»

Отгадайте советскую загадку: «Длинное, зеленое, с желтой полосой, пахнет колбасой». Не буду вас томить, это электричка. Условия жизни были таковы, что счастливым гражданам нашей страны пришлось в совершенстве освоить то, что с горькой иронией можно назвать внутренним продуктовым туризмом.

«Ездили в Москву, привозили колбасу, сосиски (у нас в городе сосиски не продавались вообще никакие, никогда), апельсины, хрустящие вкусные вафли, майонез. Наш местный горпищекомбинат выпускал жидкий вонючий майонез и вафли, напоминающие мокрый картон с глиной и сахаром. Моя мама с подружками радовались: «Ой, как хорошо, что нам до Москвы доехать можно». Меньше пяти часов тогда электричка шла».

«Мама ездила в командировки в Москву. И везла оттуда всё. И помню, как она приперла эти чертовы сумки, сползла в одежде на пол и тихо плакала от усталости. А так-то сильная женщина была…»

«Папа брал командировки в Томск, чтобы привозить домой продукты (сыр, колбасу, сливочное масло и что найдет). У нас вообще нечего было покупать. Пусто, красиво расставленные бычки в томате по полкам».

«Если куда-то ездили (командировка, по делу куда-то, к родственникам, на отдых), домой перли еду. Иногда просто аж надрывались, сумищами. Фрукты, колбасу , все, что можно было купить».

«Мама брала отгулы, чтобы съездить в Москву (1000 км, сутки поездом) за едой, одеждой и обувью. А потом специально устроилась в универсам работать, чтоб еду было проще доставать».

«Папа и мама в 1988, что ли, году поехали в Москву, привезли сумок восемь всего разного. В основном продукты. На Урале в те годы продавалось примерно ничего. И очереди за колбасой отлично помню, как номерок на руке писали, и очереди за молоком «из коровы» — летом надо было встать раненько-раненько. Бананы удалось как-то купить зеленые дубовые, они лежали, дозревали. Я ждала, ждала, ждала. Потом не верилось, что еще когда-нибудь такое будет».

«В девятом классе с классом ездили в Таллин. И мы, 13-летние девочки, точно знали, что надо искать сыр. Он там вкусный! Отстояли очередь и везли родителям гостинец».

«Мне было так жалко мою маму, красивую 33-летнюю женщину, которая вынуждена была все «доставать»».

«Кофе растворимый привезли на базу, привезли на базу — растворился сразу»

Ностальгирующие по Союзу очень возмущаются, когда речь заходит о дефиците и трудностях с тем, чтобы добыть базовый набор вещей и продуктов. При этом путаются в показаниях в пределах одного предложения.

«Пища была здоровее однозначно, то, что пища была не везде, тоже факт, но в холодильниках у всех всё было».

«Вранье, что нищета была. Никто не голодал, на прилавках было пусто, а у всех все было».

«Принципы были, гордость, стремление к будущему, а сейчас пашем, как рабы, все в кредитах, общение только с телефоном, пусть имеем машины, квартиры, а той светлой легкой ауры нет».

Тут вспоминается анекдот о том, что «при Сталине было хорошо, при Сталине у дедушки х*р стоял». А если серьезно, о чем же тогда говорил Аркадий Райкин в своей знаменитой миниатюре «Дефицит»? «Через завсклад, через товаровед, через и директор магазин ты достал диффцит. Вкус… ммм… спицфицкий! Я тибе уважаю, ты мине уважаешь. Мы с тобой уважаемые люди!»

Если не было тотального дефицита, почему бабушка моего знакомого до сих пор хранит у себя на чердаке целый склад, где по коробкам разложено добро, собранное огромными усилиями, которые не сопоставимы с качеством и значением этих вещей. Там есть и целое постельное, и старое постельное на тряпки, карандаши и открытки, гнутые гвозди и ржавые шпингалеты, дедушкины пиджаки и детские платья.

«Свекор хранит в гараже старый надувной матрас, чтобы заплатки на шины ставить. Надо ли говорить, что ни разу он этого не делал? Есть шиномонтаж и СТО, сам он только масло подливает».

«Я видела эти отголоски дефицита на примере бабушки. До сих пор разгребаю отрезы ткани и посуду, все это «доставали», и всё это лежало «на всякий случай».

«Продукты давали в заказах, так называемых продуктовых наборах, которые раздавались на предприятиях к праздникам. К стабильному дефициту относились майонез, некоторые шоколадные конфеты (трюфели, «Красная Шапочка», «Мишка косолапый» и «Мишка на севере»), гречка (другой крупы было полно, гречку купить было нереально)».

«У меня дедушки оба ветераны, им давали паек на праздники, иногда крутой по тем временам, они всегда отдавали внукам, компоты фруктовые, сгущенка, колбаса В магазине этого не было».

«Мне на уроки труда выдавали обрезки, потому что испорчу же, хорошие ткани жалко, пригодятся. Фланель пригодится шить моим детям распашонки. Почти все сгнило от хранения в неотапливаемой кладовке».

«С самого раннего детства я видела это болезненное отношение к каждой тряпочке, к каждой мелочи. Бабушке 85, а для неё одно из рыдальных воспоминаний — как ей в юности туфли не нашли на ее 34-й размер, купили 37-й. Ничего хорошего, если дряхлая старуха спустя 70 лет эти туфли помнит».

Кому в Союзе жить хорошо

Довольно хорошо в Союзе жилось тем, кто имел не эпизодический, а постоянный доступ к дефицитным товарам, к которым относились не только деликатесы и модная одежда, но часто самые обычные вещи, которые сегодня мы берем с полок без раздумий. Это были люди, имевшие социальные привилегии, начиная от представителей партийной номенклатуры и заканчивая «завсклад, товаровед, директор магазина».

А еще жилось неплохо тем, кто обладал гендерными привилегиями и был избавлен от ежедневной продуктовой гонки, многочасового дежурства в очередях, а затем стояния у плиты в попытках приготовить что-то вкусное из того, что удалось урвать. Посмотрите на фотографии советских продуктовых очередей любого десятилетия — и вы увидите там одних женщин. Мужчин можно заметить лишь в очередях в вино-водочный.

В фильме Говорухина «Благословите женщину» герой Балуева говорит молодой жене: «Мое право — придя со службы, увидеть лицо жены без следов слез. Можешь плакать сколько угодно и где угодно, но как только я вернулся домой, ты должна быть умыта, свежа и весела… И мне абсолютно всё равно, из чего ты сделаешь обед. Но обед в этом доме должен быть каждый день. Независимо от тревог, учений и даже войны. Это мое право».

Трудился такой мужчина на благо Родины и партии, приходил домой, жена его встречала в чистой квартире и ставила перед ним ужин. Он поел, водочки рюмочку хлопнул, а тут и детки подходят с дневниками. Дети чистые, опрятные, а в дневниках хорошие отметки. Телевизор черно-белый есть, не абы что, а в программе «Клуб кинопутешествий», а потом «Концерт для работников морского и речного флота».

На такое не искореженное постоянным добыванием восприятие очень хорошо ложатся великодержавные лозунги типа: «Мы первые в космосе», «Догоним и перегоним», «Советское — значит отличное».

А жизнь состоит не только из полетов в космос и научных открытий. Жизнь состоит из дней и ночей, в течение которых человеку нужно что-то есть, что-то надевать, где-то жить. И желательно, чтобы еда была вкусной, одежда красивой и удобной, а жилье уютным. Много ли открытий совершишь на пельменях с начинкой из старых ботинок?

В том, что по сей день наши бабушки и мамы «любят едой», стремясь при каждом удобном случае поплотнее накормить детей и внуков, и смертельно обижаются на отказ, — заслуга Союза.

За то, что для многих праздник без десяти видов салата, пяти видов горячего и трех видов алкоголя — это не праздник, спасибо Союзу.

Многие по сей день предпочитают не купить бумагу и степлер, а унести с работы (все вокруг колхозное, все вокруг мое), — привет Союзу.

За то, что женщина, не умещая или не желающая приготовить из одной грустной курицы первое, второе и компот, считается бракованной, — отдельная благодарность Союзу.

В том, насколько болезненно мы воспринимаем уничтожение санкционных продуктов, — тоже заслуга Союза. Это не значит, что уничтожение продуктов и санкции — это хорошо. Это значит, что у многих из нас огромная травма, связанная с базовыми потребностями — в еде, безопасности, уважении.

live_imho

Удивителен каждый день!

Вот еще два мнения о жизни в бывшем СССР.

Итак, мнение блогера Mr Wednesday:
Я довольно часто рассказываю другим про жизнь в Союзе. Я рассказываю, поскольку, особенно молодежь, не знает почти ничего и думает о Союзе какими то пропагандистскими заготовками. Я сразу оговорюсь, что не являюсь поклонником коммунизма, более того, в те годы, я был в какой то степени диссидент, которому не нравился советский строй. Тем не менее, я хочу написать о СССР, о той хорошей стране, которая была у нас, под влиянием того, что я вижу сейчас) С одной стороны, такие воспоминания ностальгичны и приятны, с другой стороны, я пишу, поскольку иногда слышу ну просто бред, на уровне, что тогда не было нечего есть итп. Я не претендую на полный охват всего Союза, как сейчас, так и тогда, было много разных мест, возможно со своими особенностями, страна была большая)

Я не уверен, что уложусь в одну статью, поскольку впечатлений много и если будет вдохновение, буду писать частями, ставить себе в блог. Все же я считаю важно, что бы люди не имели искаженное представление о тех временах. Я напишу так же и то плохое, что было в СССР на мой взгляд. Я пишу о периоде, начиная с 70х годов поскольку, тогда я уже был вполне сознателен) Так же буду рад обьективным дополнениям) Мой опыт тех лет относится к центральным городам некоторых республик и более мелким городам, он не относится к Москве и Ленинграду, поскольку туда я добрался позже) Хотя часть Союза я прожил и в Питере так же и там встретил перестройку, но об этом позже.

Читайте также:  Деревянный декор в спальне: 4 идеи для вдохновения

Начнем с главного –

Первое и самое главное, что я хочу сказать – все основные виды продуктов всегда были, и они были хорошего качества в отличии, от современного времени. Это были действительно настоящее молоко, на котором образовывались сливки, хорошее масло.. Советы были в чем до добросовестны и не настолько ушлы, что бы подделывать продукты) Теперь внимании – сложно было купить или «достать», как тогда говорили, только определенные изыски — дефицит, даю вам их несколько примеров, оцените сами важность этих продуктов (кто то может дополнить)

На первое место поставлю шпроты)) ну кто не помнит, как бережено открывали и часто ставили прямо в баночке этот драгоценный продукт который сейчас наверное самый дешевый из всего рыбного)) Шпроты иногда произносилось благоговейно и заветная баночка появлялась на праздничном столе)) Далее идут – сухая колбаса, болгарские консервы, конфеты грильяж, мишка на севере… мне тут сказали что не было мяса, я не любитель мяса, но я не помню, что бы его не было, какое то мясо было всегда, может не было вырезок каких то, может мясо было ну не супер, может к вечеру раскупали, но я вспоминаю, например супа не было без мяса, само понятие «суп» в целом означало, что там плавают чьи то останки) В столовых, а тогда очень много питались в столовых, это было по своему модно, мясо было всегда. Считалось, что «без мяса это не еда», я с этим не согласен)) но пишу обьективно, народ ел мясо)) А ну даже вели рыбный день в общепите, это был четверг по моему) Но ясно, что и в четверг, за свои деньги оно было)

Были все виды сезонных овощей. Была нормальная картошка, капуста и другое. Никто не покупал яблоки на штуки)) Я думаю если бы в те времена некто подошел и сказал – «взвесьте мне 2 яблока», то подумали бы что человек издевается или тронулся умом, как можно покупать 2 яблока?)) Ну брали килограмм минимум. Все эти продукты были не дорогие, молоко яблоки и другое, я сейчас не помню цен, ну в копейках все. Цены были фиксированные, никто не мог продать дороже, гос цены менялись редко, оставаясь одинаковыми годами. Я не говорю, что был рай или что не было проблем, проблемы были, но многие тогдашние проблемы, выглядят просто мило, на фоне современных проблем) Кушать было всегда есть (каламбур), это было не дорого и доступно каждому.

Всегда был хлеб черный, белый, булочки, мороженое, простые конфеты… кабачковая икра)) Вот красная и черная икра, были дефицит) Из хлебобулочных, дефицита я не припомню. Еще дефицит был жевачка) ее попросту в союзе не было. ну для детей это было пределом мечтаний и каждый ребенок знал, что у иностранцев есть жевачка) западная жизнь для детей ассоциировалась с жевачкой, у подростков ассоциировалась с джинсами и пластами (виниловыми пластинками).

Теперь об одежде

В СССР были все виды одежды. Одежды ассортимент бы небольшой, она была иногда может неказистая, но в принципе вполне добротная. Не было поблеем ни с обувью ни с другим, единственное, что был дефицит на западную одежду в основном из соц стран, поскольку кап страны были далековато в то время от нас. Вообще запад казался неким раем, где все ходят в джинсах и слушают классную музыку и у каждого по заветному гарнитуру) Где у каждого автомобиль!! (ну ничего себе). Очень много людей слушало западные голоса и тайно или явно, мечтало об их шмотках или сьездить в Болгарию или Польшу… поездка в ФРГ и тем более в США, это для большинства было совершенно нереально и те, кто там были, их воспринимали как богов. Америка казалась раем, я кстати так не понял, почему мы так думали)) Аааа ну потому что там были джинсы)) Крутой парень, это был тот, у кого были джинсы, длинные волосы, и «японский» кассетный магнитофон (китайская мыльница), это реально было «ценностью», ну а что у большинства из нас была квартира, молоко и прочее, ну никто не думал об этом, поскольку это было нормой. Ну про квартиры я чуть позже расскажу.

Самая большая ошибка советов, я считаю, была в том, что они не показали реальную жизнь на западе. Если бы советы действительно показали или дали ощутить, что такое запад, никакой перестройки не было. Перестройка началась в основном из за того, что все были в иллюзии, что «вот там» хорошо. Надо отдать должное ЦРУ, они сработали качественно, одна из основных причин краха СССР — было не отсутствие продуктов жилья и прочего, а была просто глупая мечта, вера в США. Как это не смешно или не парадоксально. Сейчас, отьезд за рубеж, уже не воспринимается как нечто мистическое замечательное. На западе полно трудностей и очень спорно говорить, что там хорошо, это очень спорно, хотя понятно, что кто то живет, но многие и вернулись, а кто то просто банально не может вернуться, завязнув там.

Перестройка не началась как революция, собственно никто ее и не ждал, даже и США)) Перестройка не началась что нечего было есть в стране, все жили совершено обычно. Перестройка началась как некий позитивный клич, как начало новой эпохи, как улучшение того, что есть, а не как борьба с тем, что есть. Мы привыкли к стабильности, многое не нравилось, но это не касалась быта, в основном. Подросло новое поколение на «Голосах Америки» в том числе и Горбачев)) Люди просто не знали, что такое реальное США, что такое рынок итп, все думали «что вот, заживем хорошо». Я позже напишу свое отношение к этому, поскольку, наверное нужна целая глава. Сейчас, новое поколение просто не знает что было, конечно, если люди думают, что нечего бы есть, ну тогда сейчас действительно рай) Но я жил тогда и то, что происходит сегодня в быту… очень сложно сказать, что сейчас лучше. Я скажу что быт скорее был лучше тогда, не сейчас. Это обьективно. Есть те другие плюсы минусы, позже может суммирую, но в целом тогда было лучше.

Что касается дефицита, то вспоминать это очень трогательно и классно) Понимаете, как сказал тогда Райкин – «пусть будет все, но пусть чего то не хватает» дефицит был изюминкой советского общества)) Понимаете, это делало жизнь веселее) дефицит не был чем то давящим, припечатывающим, это была некоторая обывательская мечта и собственно, если не разрушение много хорошего, мечта вполне безобидная) По сути, в СССР было все, была необходимая мебель одежда и прочее, просто не было, чего то необычного) Из воспоминаний – одна женщина «блатная», поехала за границу в кап страну (оо мечта…) и на валюту купила красивую зановесочку в ванну) Вот примерно на таком уровне, была нужда в СССР) Или в фильме «с легким паром» когда она меряет сапоги, вот такое было очень-очень типично. Точно так же как очень типично там получение новой квартиры, это не новогодняя сказка, это действительно происходило.

Квартиры в СССР

Люди получали от государства жилье бесплатно. Конечно, все это было не запросто, квартира вещь серьезная, стояли в очередях годами, но получение квартиры была реальность. Так же как было реально увеличение жил площади растущей семье – получение более большой квартиры взамен существующей. Квартиру мог получить фактически почти любой и получали их все – молодые специалисты, во многих случаях им давали льготы, семьи, молодые семьи, матери одиночки, директора и прочее. И 250 процентов квартиры получали строители, просто иди на стройку, работай, получай зарплату и через 5 лет будет еще и квартира, ну по крайней мере, я знал таковую ситуацию и реальных людей, кто так получили квартиры. Так же меньше, но строили кооперативы, мать одиночка, 120 р зарплата, выплатила кооператив даже не так долго и платила где то 10-15 лет, 2х комнатная, в центре, крупный город Союза.

Так, в целом, на квартиры не копили, квартиры получали от государства. Коммунальные услуги были вполне приемлемые цены. Изюминка с квартирами была по следующей схеме – насколько быстро ее можно получить (а вот мой начальник, прохиндей, уже через 2 года получил, а мы все стоим в очереди). – Какой она будет площади (у нас две детей, нам нужна трехкомнатная). Далее уже шли разговоры, у кого какой этаж, балкон итп (у них там лоджии…) Было много новостроек и новоселий ситуация в с легким паром была очень распространенная в те годы. Типовой дом – да, типовое строительство, в котором в основном все живут и до сих пор.

На квартиры не копили, копили на машины…

Конечно же, много о чем можно рассказать — школа, институт, армия, работа, заводы, профкомы, путевки в пионер лагеря, дома отдыха, лечение, диссиденты, общение разных национальностей итп, какие были дети, все очень вызывает светлые воспоминания) Ну и рассказать, что же не нравилось мне в Союзе по настоящему) Но сказать, что был плохой быт, мне кажется очень сложно) В конце концов, там тоже были богатые, которые жили богато)

А вот мнение другого блогера, Эдуарда Р.:

Что мы ели в СССРе

Захотелось тоже приложить руку к мемуарным текстам о советском прошлом.Просто интересно стало освежить память.На момент кончины СССР мне исполнился 21 год,помнить,по идее,должен.Самое интересное,что же мы кушали.Ведь родился я в самой что ни на есть глубинке.Шахтёрский городок на Урале,50 тыс.жителей.Хуже нас вроде нигде не было.

Снабжением горожан заведовал Отдел Рабочего Снабжения(ОРС).В него входили:овощебаза,овощехранилище,цех пивобезалкогольный и все магазины.

Помню себя лет с четырёх.По дороге из детсада мы с мамой заходили в “Хлебный”.Меня спрашивали какие конфеты купим сегодня?Я выбирал или Каракум или Красный мак,мама брала грамм 100.Ещё были шоколадные трюфели из изысков,шоколадные же медали в фольге.Конфеты с белой помадкой как то не нравились.Шоколад родители чередовали с гематогеном,но тоже ничего.Ещё из того времени запомнились большие красные круги сыра.(в оболочке).

Ближе к школе(76-77 где то)шоколад и сыр кончилисьНадолго воцарилась эрзац”Алёнка”и ирис в плитках.Но “буревестники”и “ромашки”были.С тех пор я перестал быть сладкоежкой.

Что с фруктами?Арбузы,дыни,виноград в сезон были всегда.И ОРС поставлял и гости с юга.Бананов не было.Груши ели свои-“северянка”.

Вообще,натуральное хозяйство было развито чрезвычайно.Все держали “сады”и сажали картошку.Картофель это отдельная песня.Сажали по многу,впрок.Однажды мы посадили 8 соток и случился Урожай.Я помнится чуть не помер,копали весь день.По осени старый картофель раздавали заводчикам свиней.

Свиноводство было также повсеместным.Видимо поэтому с мясом реально проблем не было.Когда дед колол хрюшку она полностью шла в дело.Из головы буженина,кости на холодец,ливер на пирожки,желудок и кишки шли на вкуснейшую кровяную колбасу.С прокормом живности проблем как то не было.Многочисленные столовые с помоями, были шефами животноводов.А ещё комбикормовые заводики в окрестных колхозах и серый хлеб по 14 копеек за буханку.

Ещё держали кроликов.Тоже мясо.А я всё детство проходил в кроличьих шапках.Огромное количество шкурок пропало.Шубы кроличьи не модные были что ли?

Моей святой обязанностью была доставка молока домой.Ежедневно я таскал по шесть бутылок.Если в штатах пьют пиво из холодильников,мы с отцом пили молоко из холодильника,утоляли жажду.Чай в семье пила только мама.

Самое популярное блюдо у нас была жареная картошка на сале с мясом под какие нибудь соления хреновины.После такой еды молоко не рекомендовалось, приходилось пить морс из чёрной смородины.

Ещё одна загадка того времени.Не было у нас майонеза.Ведь чего проще-уксус и яичный порошок.Не было.А сметана была.

В очередях постоял конечно всласть.Когда “выбрасывали”сосиски сардельки копчёности.В одни руки то по полтора кило давали,вот и вырывали меня из забав уличных мамы,бабушки.

Кстати не болели.Зимой под -25,сбросишь свой заячий треух и клетчатое пальтишко,авось ОРЗ какое,от школы отмажешься и дальше в хоккей.Нифига,облом.

Короче жили как то не хуже,а иначе чем ныне.Про атмосферу общественную тоже интересно,но это другая история.

Дела семейные, или Как в СССР регулировали личную жизнь граждан

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

Табу на межнациональные браки

В начале 1947 года в СССР наложили табу на заключение браков между иностранными и советскими гражданами. Причиной этому, скорее всего, послужила демографическая обстановка тех времен, которая оставалась проблематичной после ВОВ, последствия которой выразились в разрушенных семьях, малой численности мужчин, а также в уже состоявшихся браках с гражданами враждебных стран. Последнюю «проблему» правительство быстро разрешило, просто признав ранее заключенные межнациональные союзы нелегитимными. Те же, кто осмеливался нарушить указ свыше, попадали под 58 статью — «Антисоветская агитация».

Официальный запрет был снят только после смерти Сталина, но на практике государство оставалось непреклонным в своем протесте на подобные союзы граждан. Неприязнь к интернациональным союзам проявляла себя в действиях. Например, подобного рода «предательство» могло стать причиной исключения из Комсомола и партии, увольнения с работы, отчисления из университета.

Ситуация оставалась неизменной и в период «застоя». Желающие расписаться с иностранцем были вынуждены пройти через КГБ. Несмотря на то, что на уровне закона на межнациональные браки запрета не было, людей активно загружали сбором многочисленной документации и продолжали попытки «вправить мозги» на общественных собраниях. Такая обстановка наблюдалась вплоть до самого распада СССР.

Никаких абортов!

Известно, что в период правления Алексея Михайловича, за аборт на Руси была предусмотрена смертная казнь. С приходом Петра Великого наказание значительно смягчилось — аборт карался ссылкой в Сибирь и каторжными работами сроком на 10 лет, для врача, и заключением от 4 до 6 лет для женщины.

РСФСР была первой, где искусственное прерывание беременности было узаконено на официальном уровне. Случилось это 16 ноября 1920 года. Даже более прогрессивные Европа и США дали добро на аборты только в 1967 и 1970 г. соответственно. С того момента в Советской Республике прерывать беременность можно было абсолютно бесплатно и любых больницах. Более того, для работниц фабрик и заводов, например, существовали особые привилегии первоочередности. Никакой веской причины для аборта не требовалось, достаточно было лишь одного желания несостоявшейся мамочки.

При советской власти либеральность к абортам продолжалась ровно до того момента, пока с 1925 года показатели рождаемости не стали серьезно падать. Быстро сообразив опрометчивость прошлого решения, Народный комиссариат в 1926 году внес поправки в законодательство. Теперь для первородящих женщин и тех, кто делал аборт в последние 6 месяцев, искусственное прерывание беременности было под запретом. К 1930 году услуга аборта стала платной, а спустя еще 6 лет за подобные деяния, если они не были продиктованы медицинскими показаниями, предусматривалась уголовная ответственность.

Результаты, к которым привели принятые меры, вряд ли оправдали надежды законодателей. С момента введения запретов увеличилась численность подпольных абортов, после которых многие женщины полностью теряли способность к рождению детей. Согласно статистике тех времен, нелегальные аборты выполнялись далеко не всегда врачами. Среди общего числа привлеченных к ответственности, последних оказалось всего 23%, в оставшийся процент вошли люди, которые к медицине не имели абсолютно никакого отношения.

В ноябре 1955 года табу на абортирование был снова отменен.

Нет детей — плати налог

«Устав РКСМ включал в себя положение, согласно которому на каждую комсомолку накладывалось обязательство беспрекословно отдаться абсолютно любому комсомольцу по первому его требованию, но при условии, что тот занимается общественным трудом и добросовестно оплачивает членские взносы. Сексуальная революция большевиков привела к увеличению процента суицида и насилия сексуального характера, а советские мужчины все больше предпочитали брать в жены не комсомолок».

С ноября 41-го года в Советским союзе вступил в силу Указ, согласно которому граждан без штампа в паспорте и детей обязывали платить налог. В 1944 к нему вышли поправки, в которых налогоплательщиками выступали бездетные и свободные мужчины в возрастной группе 20-50 лет и дамы 20-45 лет. Уровень налога установили на отметке 6% от заработной платы. Снисходительно отнеслись к тем, чей доход был ниже 70 рублей. Получавшие меньше 91 рубля в месяц уплачивали налог по уменьшенной ставке.

По мнению Правительства, каждая сельская семья была обязана иметь больше трех детей, поэтому для подобных населенных пунктов в 1949 году налог подняли. По новым правилам, семьи с одним ребенком выплачивали государству 50 рублей, с двумя детьми — 25 рублей, а бездетные — 150 рублей. Такое положение дел наблюдалось до 52-го года.

От налога были освобождены те, кто не мог иметь детей по состоянию здоровья или же потерял ребенка. К ряду последних причисляли и без вести пропавших во время ВОВ. Существовали льготы для студентов, чей возраст не перешел за границу 25 лет, а также для удостоенных звания Героя Советского Союза, обладателей трех степеней ордена Славы, военных и их семей. Начиная с 1980 года, льготу сроком на год получали молодожены.

Когда в семьях все-таки появлялись дети, свои или приемные, неважно, родителей освобождали от налогового бремени, чего не случалось в ситуациях, когда у родителей умирало единственное чадо. Налог перестал существовать только в январе 1992 года.

Развод с подробным объяснением

То, как именно должен был проходить бракоразводный процесс, было прописано в законе еще в 1936 году. Но к 44-му году, дабы снизить численность разведенных в стране, власть приняла решение усложнить всю процедуру. Изъявившим желание «развалить» брак в обязательном порядке необходимо было наведаться в суд, а тем, кто норовил поделить детей и совместно нажитое имущество, была прямая дорога в органы прокуратуры. В случае, если последняя оказывалась в числе участников процесса, то и супругам, и свидетелям предстояли допросы.

Судам же было дано распоряжение всеми силами стараться примирить стороны и не давать добро на «бездумные и безответственные» решения о разводе. На практике, система принимала сторону слабого пола и это при том, что подавляющая часть заявлений о разводе поступала от мужчин.

Такая политика Советского Союза дала свои плоды в виде красивой статистики. Если в 40-ом году численность разводов была на уровне 198 000, то к 45-му году показатель упал до 6 600. Однако, судом и прокуратурой дело не ограничивалось. Стремящиеся разойтись были обязаны выплатить пошлину, которая в 1936 году была установлена в размере 100-200 рублей, а к 1944 увеличена до 500-2000 рублей. Стоит ли говорить, что по тем временам это были баснословные деньги.

В 1949 году деятельность низшей инстанции в СССР признали чрезмерно снисходительной, что во многом усложнило ситуацию. Но с приходом Брежнева, в 65-ом году несчастные супруги смогли вздохнуть свободно. С того момента процесс расставания был значительно упрощен. Прекратились печати в СМИ, о предстоящих судебных заседаниях, прокуратура разводами больше не занималась. Численность разводов после этого выросла в 2 раза, с 360 000 в 65-ом году до 646 000 в 66-ом.

Читайте также:  Куда идти, если у вас сгорел дом

Семья как на ладони

В советских фильмах можно видеть, как решались вопросы интимного характера на партсобраниях, где небезразличные комсомолки с большим интересом погружаются в личную сферу других героев. Прекрасно описаны подобные судилища в одной из песен Александра Галича «Красный треугольник», где после длительных оправданий, перед участниками партсобрания, за «любовь на стороне», герой песни все же примиряется со своей супругой не без настойчивого влияния общественности.

. Ой, ну что тут говорить, что ж тут спрашивать?
Вот стою я перед вами, словно голенький.
Да, я с племянницей гулял с тети Пашиной,
И в «Пекин» ее водил, и в Сокольники.

Поясок ей подарил поролоновый
И в палату с ней ходил в Грановитую.
А жена моя, товарищ Парамонова,
В это время находилась за границею.

Как и в фильмах, в реальной жизни в Советском Союзе часто организовывались собрания общественности, на которых обсуждали семейные дела. Если супруг узнавал о неверности своей половины, то мог смело обращаться в профком, организацию комсомолов или в партком, которые вынуждали виновника возвратиться в семью, а в некоторых случаях заставляли оправдываться за свои деяния перед коллективом. С целью более эффективного воздействия, человека могли лишить премии, выгнать из партии и т.п.

Арест за мужеложство

В начале 20-х годов в Советском Союзе, одновременно с узакониванием абортов, легализовали и мужеложство. Уже к 1922 году такой статьи в УК не было. Дабы подтвердить свое либеральное отношение к однополой любви, в 1926 году советское представительство пригласило в Россию гея-эмансипатора Мангуса Хиршфельда, который в последствии основал мировое сообщество сексуальных реформаторов. После этого поступка европейские чины возвели СССР в ранг образца секс-терпимости. А вот Герберт Уэльс посчитал Советский Союз слишком терпимым.

Тянулось это недолго, ровно до декабря 1933 года. Тогда из-под пера ВЦИК вышло решение, ставшее в 34-ом году законом, внесенным в УК. Согласно документу, за сексуальные отношения, носящие гомосексуальный характер, было предусмотрено тюремное заключение на срок до 5 лет. При аналогичных отношениях, но с несовершеннолетним наказание ужесточалось до 8 лет. Первые обвиняемые появились в 1933 году, а за все время существования закона под статью попало 130 человек.

Не обошел закон и популярного певца советских времен — Вадима Козина, которого засудили на 8 лет, сослав на Колыму. Действие закона прекратилось только в июне 1993 года.

Секс-производство советской эпохи

А задумывались ли вы когда-нибудь, почему в СССР кондомы именовались изделием под №2? Ответ прост — это показатель плотности резины. К слову сказать, номера 1 удостоились противогазы. Поговаривают, что плотность презерватива была настолько сильной, что изделие могло выдержать объем ведра воды. Изначально, кондомы изготавливались из менее прочной резины с №4, но такие изделия были весьма ненадёжны.

Первое производство собственной продукции было развернуто на заводе резинотехнических изделий в Баковке (Подмосковье), затем открыли еще ряд производств: в Киеве, Серпухове, Армавире. При Хрущеве ассортимент кондомов увеличился до трех размеров, а приобрести средство контрацепции можно было в аптеке.

Упаковывались изделия в специальные конвертики из бумаги, при повреждении которой презерватив быстро высыхал и становился непригодным к использованию. В упаковке располагались два изделия, а чтобы они не прилипали друг к другу, их припудривали тальком. По словам испытателей тех времен, пахли презервативы не очень приятно и, вообще, были неудобными. Производство по «неудобному» ГОСТу продолжалось до 1981 года, после чего вышел новый стандарт, изделия по которому напоминали современные экземпляры.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Слишком большая семья: 7 детей Никитиных и жизнь в Советском Союзе

Почему так трудно жили многодетные семьи в позднем СССР

Публикации о семейном быте семьи Никитиных вызвали живой отклик у тех наших читателей, кто застал советское время. Людям более молодым историю семьи Бориса Павловича и Лены Алексеевны будет проще понять, познакомившись с еще одним материалом из вышедшего недавно двухтомника Никитиных. Это статья о том, как была устроена жизнь в Советском Союзе того времени.


Борис Павлович соорудил во дворе взрослый и детский турники.
На них прибегают заниматься соседская ребятня и двухлетний Алеша. 1961 год

В 1959 году в семье Бориса Павловича и Лены Алексеевны Никитиных родился первенец, Алеша. А к 1972 году детей у них стало уже семеро. Чтобы лучше понять, в каких условиях происходила жизнь семьи Никитиных, небесполезно хотя бы в общих чертах описать особенности бытового уклада советской жизни того времени.

Первое что надо понимать про поздний («брежневский») СССР, а именно на этот период приходится история семьи Никитиных, — это уже не патриархальная и не переходная, а полноценная современная городская цивилизация (речь идет, разумеется, о европейской части). И все следствия этой цивилизационной модели — в том числе рост потребительского спроса, претензии к уровню комфорта и благосостояния — совсем не чужды советской жизни этого времени.

Но это именно Советский Союз — то есть мобилизационная экономическая и социальная система, основанная на распределении, плановой экономике и полном контроле государством всех ресурсов.

Советская система могла обеспечить только ограниченный (на грани бедности) уровень благосостояния основной массы населения. Бедность советской потребительской жизни очень хорошо иллюстрирует даже самая общая статистика. Средний уровень потребления на человека в СССР (не ВНП на душу населения, а доля его, идущая на потребление) по состоянию на 1976 год сильно меньше, чем уровень потребления в том же 1976 году 12 % американцев, живущих за чертой бедности.

Однако если не ориентироваться только по «общей статистике», а смотреть изнутри, то ситуация выглядела куда более сложной и динамичной. Нефтедоллары дали возможность советской системе расширить поле баланса в пользу роста благосостояние отдельных групп. Общая потребительская бедность, сохранявшаяся до середины 70-х, сменяется «рваным потребительским ростом». Отчетливо выделяются маргинальные группы населения, проигравшие борьбу за ограниченные ресурсы, распределяемые системой (то есть за дефицит). Этот перелом хорошо виден в комментариях детей Никитиных. Если старшие не сильно переживают свою бедность и говорят о том, что они мало отличались от других, то для младших бедность — уже отчетливая и вполне болезненная проблема.

Сколько зарабатывали и тратили

Одной из важнейших особенностей позднесоветской жизни была почти полная занятость. Причем почти равная в отношении женщин и мужчин. Это отчасти было следствием послевоенного дефицита мужчин, но к 70-м годам стало определяться уже чисто экономическим фактором. Обычная, даже неплохая советская зарплата могла обеспечить приемлемый уровень жизни только одному человеку плюс одному ребенку. Если не брать военных или другие привилегированные профессии, то неработающий взрослый член семьи сразу опускал ее на уровень бедности. Ясли, детские сады, в том числе пятидневки, продленные группы в школе — все это помогало работающим матерям, но экономических механизмов, позволяющих им не работать, практически не было.

При этом работа означала полную 8-часовую занятость. За исключением очень ограниченного круга творческих профессий, имевших благодаря этому привилегированный статус, советские люди проводили на работе большую часть дня. Относительно распространена была работа на полставки, но это означало и половину зарплаты, которая уже не обеспечивала даже элементарных потребностей. В условиях дефицита любое стремление к благосостоянию требовало не только денег, но и свободного времени. То есть, по сути, для поддержания приемлемого уровня благосостояния человек тратил не только рабочее, но и большую часть свободного времени.

Советская структура цен и потребительских трат радикально отличалась от привычной нам сейчас. В первую очередь это касается соотношения продуктов и вещей.

150 рублей за пальто, то есть средняя месячная зарплата — вполне обычная трата советского человека. Даже самая простая и не престижная обувь и одежда стоила ощутимых для бюджета денег. Телевизор стоил (в разное время) от двух до четырех месячных зарплат, мебельная стенка (которую еще надо было достать) — от 5 до 10 месячных зарплат.

Впрочем, и продукты не были совсем дешевыми. Хлеб за 13 копеек или картошка от 8 до 15 копеек за килограмм — это было, безусловно, доступно любому. Но вот яйца — уже 1 рубль 30 копеек за десяток, сыр — 2,80-3 рубля, мясо — 2,20-2,50 за килограмм (с костями, разумеется). То есть уже вполне весомая доля бюджета. В пересчете на современные цены та же покупательная способность у современного жителя России была бы при зарплате от 9 до 15 тысяч рублей. И это при том, что купить мясо (как и сыр, как и многое другое) в магазине очень непросто, а хорошее мясо (как и хороший сыр) — просто невозможно. На рынке есть хорошее — за 4-5 рублей и без очереди, но это уже непомерная трата для большинства.

Собственно, продовольственный бюджет советского человека совсем не предполагал возможности переплачи¬вать вдвое за качество или удобства. Ради качества можно было несколько часов отстоять в очереди, но платить вдвое — это почти никто не мог себе позволить. Просто потому что не хватило бы зарплаты.

Фрукты были довольно дорогими. Например, черешня — 2 рубля кг, мандарины — от 1,50 рублей. Причем продавались фрукты только в сезон. Черешня — с мая, мак-симум полтора месяца, а мандарины — меньше месяца перед Новым годом. Булочки, мороженое, конфеты, сгущенка, лимонад — основной набор детских лакомств был не сильно разнообразен и вполне соответствовал общей логике цен: дешевые продукты — из простых и дешевых компонентов (мука, маргарин, сахар) и довольно дорогие — из сложных (сливки, фрукты, кремы, шоколад). И естественно, любые детские вещи — игрушки, коньки, велосипеды и прочие механизмы, которыми дети реально пользовались, — стоили ощутимых денег.

Дешевыми были траты, которые сейчас составляют заметную часть бюджета, — коммунальные услуги и транспорт (кроме авиабилетов). Собственно, дешевизна коммуникационных и транспортных услуг предопределяла преимущества жизни в больших городах — городские удобства не влекли за собой соответствующее увеличение расходов.

Ну и, наверное, главное отличие — квартиры, которые чаще всего ничего не стоили. Их не продавали, а давали (были схемы с кооперативами, через которые люди могли, минуя очередь, покупать себе квартиры, но большинство квартиры именно получали). Разумеется, квартиры давали не просто так и не всем. Очередь на квартиру могла идти годами (в Москве часто было более 5 лет) и жестко по нормативам квадратных метров на человека. То есть на очередь ставили, только если на человека приходилось меньше 5 кв. м., а новую квартиру давали из расчета 10-12 кв. м. на человека.

Преимущества городских удобств и квартирный вопрос породили один очень странный советский феномен, имеющий прямое отношение к семье Никитиных, — поселки городского типа. В отличие от классического пригорода большинство населения этих поселков работало вовсе не в городе, а в этом или соседних поселках (часто тратя на дорогу довольно много времени). В отличие от села, жители не занимались непосредственно сельским хозяйством: часть населения таких поселков жила в панельных городских домах и даже огородов не имела. Работа в таких поселках (если рядом не было оборонного завода) была даже по советским меркам низкооплачиваема, преимущества городской жизни были частичными (у тех же Никитиных водопровод появился совсем не сразу).


По утрам двухлетний Алеша складывает папину раскладушку без помощи взрослых. 1961 год

Многодетной семье — особенно трудно

Даже самое общее описание структур советской жизни показывает, что многодетная семья экономически и социально была в СССР маргинальной. Фактически третий ребенок обрекал советскую семью на бедность, которая с каждым последующим ребенком стремилась к нищете.

Чтобы отправить в школу семерых детей, нужно было потратить минимум 150 рублей только на школьную форму: в среднем для девочки она стоила 22 рубля, для мальчика 17,50 (плюс рубашка). Для семьи из 4 и более детей нивелировалась относительная дешевизна продуктов — структура советского потребления не выдерживала полутора-двукратного увеличения цены на продукты. При этом проблемы трат на одежду и сколько-нибудь сложные игрушки оказывались буквально катастрофическими.

Отчасти многодетность помогала решить квартирный вопрос. Однако в лучшем случае такая семья получала большую квартиру в панельном доме, в которой все равно им было тесно (квартир более 90 кв. метров в СССР почти не строили). А тех, кто, как Никитины, жили в просторном доме с участком, это вообще не касалось.

Кроме того, как было сказано выше, материальное благополучие складывалось во многом из возможности тратить свое свободное время на «получение» товаров или решение социально-бытовых проблем. Многодетная мать априори лишалась этих возможностей.

Все сложившиеся структуры советской жизни предпо¬лагали семью из одного-двух детей (если двух, то с заметным интервалом — 5-9 лет). Собственно, это и было почти официальной нормой. Все, что больше — было скорее проблемным и нежелательным. В частности, по неофициальному предписанию на престижную работу за границей не брали не только тех, у кого нет семьи, но и тех, у кого было больше трех детей.

Формально многодетные семьи всячески пропагандировались. Постановлением Президиума Верховного совета от 1944 года были учреждены медаль «Мать-героиня» и орден «Материнская слава» трех степеней, а также назначались серьезные меры материальной и моральной поддержки женщин, направленные на поощрение многодетных семей. Но к середине 60-х военный демографический провал был преодолен, а общая милитаристская агрессивность режима явно сошла на спад. К тому же высокая рождаемость на Кавказе и в азиатских республиках позволяла не думать о проблемах с регулярным армейским набором. В итоге большинство льгот перестало функционировать. И в борьбе за ограниченные ресурсы многодетные семьи были вытеснены в маргинальную зону бедности.

Только в 1981 году, когда динамика демографической ситуации (в том числе и с набором в армию) стала выглядеть угрожающей, была принята программа повышения рождаемости. В течение нескольких лет поэтапно были приняты постановления, резко увеличивающие льготы и прямые выплаты многодетным семьям. Кроме того, был резко увеличен оплачиваемый отпуск по уходу за ребенком: с 58 дней до и после рождения до 90 дней (до и после). Также введен частично оплачиваемый отпуск до года и неоплачиваемый до 3 лет — все это с гарантированным сохранением места и стажа работы. Это постановление привело к всплеску рождаемости, который длился почти 10 лет. Но к этому времени младшему ребенку Никитиных было уже 9 лет.

Как на самом деле жилось в СССР. Шесть воспоминаний

25 декабря 1991 года принято считать последним днем существования СССР. В этот день с на куполе Кремлевского дворца спустили красный флаг СССР и подняли флаг РФ. Судя по соцопросам, сегодня все больше людей вспоминают те события с сожалением. В частности, число россиян, сожалеющих о распаде СССР, достигло максимума за последнее десятилетие. Согласно опросу «Левада-центра», сейчас об этом говорят 66% респондентов. Среди главных причин, по которым россиянам не хватает СССР, — разрушение единой экономической системы (52%), потеря чувства принадлежности к великой державе (36%) и рост взаимного недоверия и ожесточенности (31%).

Znak.com поговорил с жителями разных регионов страны, а также известными россиянами, о том, как им жилось в СССР, ностальгируют ли они по тем временам и сожалеют ли, что Советский Союз распался.

Максим Шевченко, 52 года, журналист и общественный деятель, Москва:

— О распаде СССР я сожалею, потому что эта была великая держава. Она воплощала в себе уникальную проекцию народов Евразии, а не была наследником каких-то европейских или американских принципов устроения государства. Вопрос только в форматах. Я считаю, что СССР вполне мог модифицироваться в демократическое государство с широкими социальными правами, современной экономикой, частным предпринимательством. Это была настоящая молодая нация с огромной перспективой будущего и очень тяжелой, завоеванной кровью историей. Я жалею об СССР как о нереализованной возможности.

У меня нет ностальгии по Союзу, есть недовольство современным государством и современной системой. Люди, когда ностальгируют об СССР, они ведь ностальгируют не о колбасе за 2 рубля 20 копеек, не об очередях, не о партсобраниях. Маразма было хоть отбавляй. Но это было государство, которое гарантировало право на труд, право на бесплатное образование и медицину. Это было государство, которое защищало своих граждан и давало ощущение перспективы. Современное государство не дает такого ощущения. В СССР, если вы делали шаг от государства, то попадали в некую тень, государству было просто на вас плевать: вы могли отрастить волосы, слушать рок-музыку. Вас никто не трогал. Сейчас государство гораздо больше лезет к вам в мозги. Современный человек уже не может писать, читать, думать, слушать рэп. В СССР это носило больше теоретический характер, так проявлялось некое занудство.

Когда СССР распался, мне было 25 лет. Это был самый прекрасный возраст в моей жизни. Когда вам 18, 20, 25, то где бы вы ни жили, у вас будет все хорошо. Вокруг меня были самые красивые девушки, я был молод, я путешествовал автостопом по огромной стране. Рок-музыка, поэзия — это особая жизнь. Но мне и не нравилось многое. Например, я ушел из комсомола по собственной заявке, поддерживал христианско-демократическое движение. Я понимал, что СССР отстает от современного понимания свободы, и, когда началась перестройка, я искренне верил в то, что мы можем сохранить формат огромного государства, но при этом добиться гражданских прав и свобод. В итоге не получилось ни прав, ни свобод, ни государства.

Наталья Рубцова, 44 года, бухгалтер, Екатеринбург:

— Я не сожалею о том, что СССР развалился. Это была страна, основанная и существовавшая на лжи и насилии. Причем в первую очередь по отношению к собственному народу. Очень рада за Прибалтику, что она смогла вовремя вырваться из «совка», жаль, что у остальных республик это не особо получилось. Ностальгии по СССР у меня тоже нет. Я стараюсь жить настоящим и будущим: своим и своей семьи.

С трудностями в СССР мы сталкивались постоянно. С бытовыми, например, каждый день: талоны на колбасу, масло, сахар. Помню, что мама начинала закупать продукты к новогоднему столу летом. А эскимо я первый раз в жизни попробовала в Ленинграде, когда мне было 12 лет, у нас в Свердловске его просто не было. Обувь отец привозил из Москвы, когда ездил туда в командировки, обои для ремонта — из Ленинграда. С политическими трудностями моя семья столкнулась еще в 1937 году, когда прадеда арестовали и расстреляли по доносу.

Мне кажется, что главным минусом жизни в СССР как раз и был тотальный дефицит, чувство постоянного унижения, необходимость в блате, чтобы что-то приобрести, хоть женские колготки, хоть автомобиль. К плюсам можно отнести возможность для любого ребенка бесплатно посещать спортивные секции, кружки. У нас в классе больше половины ребят занимались различными видами спорта, ходили на занятия в Дом пионеров или музыкальную школу.

Читайте также:  7 способов украсить ванную комнату: взгляд с другой стороны океана

Проще и свободнее работать, конечно, в России. Главное — являешься ли ты профессионалом, а для того чтобы стать профессионалом, возможностей сейчас еще больше: доступность высшего или дополнительного образования, иностранные языки, наличие Интернета.

Николай Сванидзе, 63 года, журналист и историк, Москва:

Я не вижу особых оснований сожалеть о распаде СССР. В Союзе меня особо никто не обижал, но режим, который существовал, мне не нравился. Сами по себе реалии Советского Союза у меня ностальгию не вызывают. Я ностальгирую о своей молодости, и не важно, прошла бы она в СССР или в Великом Московском княжестве.

Мне не нравилось ничего из того, чтобы было бы связано именно с СССР. Мне нравились мои школьные и студенческие годы, мои друзья. Это были какие-то личные вещи, которые к режиму не имеют никакого отношения. Лично я ни с какими трудностями не сталкивался, кроме того, что был общий запрет на свободу слова. Но к этому все привыкли, а в детском и юношеском возрасте я много и не думал.

В СССР была определенная стабильность, надежность, уверенность в завтрашнем дне. Мы жили более дружно, но это была скорее привычка коммунальной жизни, когда все жили по баракам и коммунальным квартирам и все привыкли к такому тесному общению. В этом были свои плюсы и свои минусы, последних, конечно, больше. Главное, что сталкивались только на курортах, потому что узбеков видели, только если приезжали в Узбекистан, жителей Кавказа — если приезжали к ним. Все были привязаны к своему месту жительства, миграция была намного меньше, чем сейчас. Неизвестно, что было бы, если бы она была такой, как сегодня. Может быть, дружбы было бы меньше.

Свобод в СССР никаких не было вообще. Выезжать за границу было нельзя, говорить ничего было нельзя, писать ничего было нельзя: свободно писать мог только спортивный журналист. «Динамо» — «Спартак» — 1:2, счет на табло, тут не соврешь. Были времена, когда привязывались даже к длине волос, ширине брюк. Сейчас, конечно, свобод гораздо больше, несопоставимо.

Юрий Кечеджиян, 68 лет, геолог, Ростов-на-Дону:

— У меня неоднозначное мнение о распаде СССР. С одной стороны, Союз для меня — это то место, где я родился, где прожил большую часть своей жизни. Я очень долго гордился своей страной, сверхдержавой, которая одержала великую победу в войне ценой жизни миллионов людей. Еще я ценил жизнь в СССР за спокойное и счастливое будущее, гарантированное на десятилетие вперед и для молодых, и для пожилых. Мне нравилось, что наша жизнь была расписана от нашего рождения до ухода на тот свет. Детские сады, школы, которые давали прекрасное образование, трудоустройство для выпускников вузов, забота о пожилых людях: пенсии, путевки в санатории, на отдых. Я благодарен Советскому Союзу за то, что у нас была возможность гордиться успехами наших соотечественников в космосе, балете, военной сфере, спорте. Особенно ценилось многонациональное государство, отсутствие национальных распрей и антагонизмов.

Но, с другой стороны, мы жили за таким железным занавесом, который отрезал нас от всего остального мира на долгие-долгие десятилетия. Мы не знали, как жили люди за границей, нам все время говорили, что они проклятые капиталисты, угнетенные трудящиеся. Эта невозможность общаться с миром, этот запрет на свободное передвижение — огромные минусы того времени. У нас, выращенных в СССР, не вызывало сомнений то, что мы идем верным путем. Появились такие сомнения лишь на завершающей стадии, потому что коммунистические лозунги были оторваны от реальности. У нас не было элементарных продуктов питания, нормальной одежды. Нашими золотыми словами были — дефицит и блат. КПСС была доминантной, а всякое инакомыслие наказывалось. Все, кто пытался высказать мнение, отличное от мнения партии, становились изгоями.

Наверное, у меня все же нет никаких сожалений. Это история многих десятилетий, раз так случилось, так и должно было быть. Ностальгии по государству тоже нет, есть ностальгия по той молодости, которая уже ушла: по студенчеству, армии, друзьям.

Наше современное общество далеко не совершенно, мы не знаем, что случится завтра, и не можем строить планы на будущее, но свобод и возможностей сейчас, безусловно, больше.

Сергей Корзун, 62 года, основатель и первый главный редактор радиостанции «Эхо Москвы», профессор НИУ ВШЭ, Москва:

— О распаде СССР я не сожалею. Мы ведь не сожалеем о распаде урана, например. Приходит время — империи распадаются, ведь то, что их цементировало, больше не действует. Идея коммунизма была утопией, а социалистическая реальность СССР — воплощенной антиутопией. Иногда я, конечно, ностальгирую по своей молодости, которая пришлась на советское время, но с возрастом всё меньше.

Трудности, с которыми я сталкивался в СССР, перечислять не буду, ведь жизнь тогда была намного менее удобной, чем сейчас. Но и обвинять только советскую власть не возьмусь, потому что революция в технологиях кардинально поменяла жизнь не только в России. Главное, что мне не нравилось в СССР, — это особо извращенная политкорректность, то есть почти официальное двуличие. В брежневские времена на людях надо было говорить «правильные» вещи о роли партии, преимуществах советской экономики, мудрости членов политбюро и лично генерального секретаря ЦК КПСС, а в близком кругу уже вполне свободно обсуждалась реальность: геронтократия, бардак, дефицит всего и вся, тупые идеологические лозунги.

Второе, что мне не нравилось, — практическая невозможность легально заработать побольше денег. Зарплаты при социализме отличались всего в разы, а не в сотни раз, как сегодня. В конце 80-х я сходил с ума от невозможности купить себе квартиру, пусть и небольшую. Решил задачу только в 2000-м, уже в рыночной экономике и с ипотекой.

Третье — нехватка и очереди. Меня ломало в них стоять, поэтому старался обходиться тем, что было возможно купить без них или по блату.

Но было и то, что нравилось. Например, бесплатная медицина, которая действительно была бесплатной, но не совсем медициной. Бесплатное образование — действительно бесплатное, но довольно скучное и догматичное. Кто-то говорит об особом коллективистском духе того времени, мне же кажется, что это миф, идеологема. Люди демонстрировали показной коллективизм ради лояльности власти, а в быту как дружили по своим интересам, так и продолжали дружить.

Первое собственное дело, радио «Эхо Москвы», я начал в 1990 году. Это был еще СССР, но происходил уже закат социализма, Горбачев многое успел изменить в стране. Без всякого сомнения, свободнее и интереснее работать в России, а вот проще, скорее, в СССР. Тогда на работе не «выгорали», а работали в большинстве своем спустя рукава. «Как вы нам платите — так мы вам и работаем» — вполне реальная формула уравнительной социалистической экономики.

Эльвира Дырхеева, 79 лет, пенсионерка, Москва:

— Я не сожалею о развале СССР, ведь сейчас мы живем лучше, чем жили тогда. Возможностей больше и для работы, и для учебы, и для путешествий.

Трудностей и проблем в Союзе было много. Я жила на Байкале и, когда я работала, у нас директор был бурят, главный инженер был бурят. Одно время он хотел поставить меня заместителем, но не мог, потому что на предприятии две руководящие должности занимать должны были русские и еще две — представители другой нации. Я была вынуждена уйти на другую работу. Там спросили, являюсь ли я членом партии. Когда узнали, что да, только тогда согласились принять. Никто не судил о тебе по тому, хороший ты человек или плохой.

Сейчас больше свободы. Тогда что-то не так сказал — и тебя сразу по 58-й статье. Мой родственник был учителем в школе, он сказал что-то несоответствующее и его отправили по этой статье в лагеря. Большой проблемой был квартирный вопрос. Мой отец погиб на войне, а мы с мамой получили квартиру через двадцать с лишним лет после войны, и то она обивала все пороги. Зарплаты были очень низкие.

Были и хорошие стороны. Все нации дружно жили, все были равны, в независимости от того, узбек ты, казах или русский. Несмотря на недостаток во всем, люди были как-то добрее друг к другу, отношения были другими.

Семья в СССР

Необходимо хотя бы бегло упомянуть об отношении к семье в России после Октябрьской революции. До революции делами заключения и расторжения брака ведала церковь. После издания декретов, отделявших церковь от государства и школу от церкви, обязанность по заключению браков декретам от 18 декабря 1917 года была передана государственным органам ЗАГС. Можно представить, какими темпами в стране, где все старое было отменено, а новое отсутствовало, шло создание новой непонятной структуры. Полгода, с октября 1917 по март 1918 года, в стране не было никакого способа заключить брак, признаваемый всеми. Тем более, что многие большевики-интеллигенты, знакомые с идеями западных поборников свободы, призывали вслед за религией отменить «устаревший» и «порочный», буржуазный институт брака и семьи.

Одним из наиболее пламенных противников закрепощения женщин семьей и браком была Александра Коллонтай, единственная женщина-министр в правительстве В.И. Ленина, которая «Была уверена и в том, что о рождённых в „свободной любви“ детях должно заботиться государство победившего пролетариата в нужном для него русле».

Однако жизнь жестоко посмеялась над сторонницей теории свободной любви. Ее героический возлюбленный, моряк Балтики Павел Дыбенко был арестован за участие в антибольшевистском выступлении и ему по законам революционного времени грозил расстрел. Когда Коллонтай обратилась с ходатайством к Ленину, тот спросил: «А вы кто такая будете подследственному?» Чтобы спасти жизнь своего 29-летнего возлюбленного, 46-летняя Александра Коллонтай отреклась от своих ранних взглядов на свободную любовь и признала Павла Дыбенко своим мужем.

Первый гражданский брак, официально заключённый в Советской России, был основан на простой публикации заявления Александры Коллонтай в газете «Правда» о том, что она сочеталась первым гражданским советским браком с Павлом Дыбенко 25 марта 1918 года. После опубликования информации о браке Павел Дыбенко был выпущен из тюрьмы на поруки своей жены.

Сталин тогда шутил, что расстрел для Дыбенко и Коллонтай будет недостаточным наказанием и предлагал «приговорить их к верности друг другу в течение пяти лет» (по другому источнику — в течение года).

Когда Коллонтай нашла любовную записку другой женщины, адресованную мужу, она записала в дневнике: «Как же так?! Всю жизнь я утверждала свободную любовь, свободную от ревности, от унижений. И вот пришло время, когда меня охватывают со всех сторон те же самые чувства, против которых я восставала всегда. А сейчас сама не способна, не в состоянии справиться с ними».

О том сумбуре и нелепице, которые царили в головах этих «пламенных революционеров» говорят некоторые призывы, сделанные Коллонтай на Первом Всероссийском съезде работниц 16-21 ноября 1918 г. Она требует: «широкого обеспечения материнства, уничтожения домашнего хозяйства, установления принципов государственного воспитания, борьбы с двойной моралью и проституцией и т. д.» Совершенно неясно как сочетать материнство с уничтожением домашнего хозяйства и государственным воспитанием детей? Кажется, что эти революционеры просто не задумывались над практической реализацией своих слов.

Безответственность, бывшая главной чертой сознания революционеров того времени, нацеленных на разрушение, а не созидание, рождала такие принципы общественной морали, которые сегодня кажутся просто дикими. Пункт из первого Устава РКСМ гласил:“Каждая комсомолка обязана отдаться любому комсомольцу по первому требованию, если он регулярно платит членские взносы и занимается общественной работой”. Сегодняшние члены КПРФ и ветераны КПСС открещиваются от него, но чем он отличается от призыва: «грабь награбленное» или теории «стакана воды».

Сразу же после создания РКСМ, для знакомства с новой организацией в столицу были посланы инициаторы с мест. По их возвращении во всех школах, на заводах и фабриках городов проходят митинги по созданию комсомольских ячеек. Губкомы, проводя в жизнь политику новой организации, выдавали постановления о том, что каждый комсомолец или рабфаковец имеет право реализовать свое половое влечение, а комсомолка или рабфаковка должна его удовлетворить по первому же требованию, — в противном случае она лишалась звания комсомолки и пролетарской студентки.

«Нынешняя мораль нашей молодежи в кратком изложении состоит в следующем, — подводила итог известная коммунистка Смидович в газете «Правда» (21 марта 1925 г.) — 1. Каждый, даже несовершеннолетний, комсомолец и каждый студент «рабфака» (рабочий факультет) имеет право и обязан удовлетворять свои сексуальные потребности. Это понятие сделалось аксиомой, и воздержание рассматривают как ограниченность, свойственную буржуазному мышлению. 2. Если мужчина вожделеет к юной девушке, будь она студенткой, работницей или даже девушкой школьного возраста, то девушка обязана подчиниться этому вожделению, иначе ее сочтут буржуазной дочкой, недостойной называться истинной коммунисткой…»

В результате, когда все без исключения комсомольцы и коммунисты были уверены, что у них есть права на удовлетворение мужской физиологической потребности, в Стране Советов назрела новая проблема: что делать с детьми, рожденными от блуда свободной любви, которых матери не могли прокормить. Они пополняли детские дома, становились беспризорниками. Зачатые в жутких условиях, — не в процессе любви, а в процессе бездушия и насилия, — никогда не знавшие материнского тепла, они росли и вливались в ряды преступного мира.

В.И. Ленин, выступая перед молодежью на III съезде комсомола и призывая учиться коммунизму, ни слова не сказал об отношениях между юношами и девушками, любви и семье. Задачу воспитания детей он отдает комсомолу: «Надо, чтобы Коммунистический союз молодёжи воспитывал всех с двенадцати лет в сознательном и дисциплинированном труде 8 . Веселенькое будущее готовил он российской молодежи – труд с двенадцати лет под контролем комсомола. Нужно отметить, что многие вожди советской власти, такие как С.М. Киров или злополучный Л.П. Берия не отличались аскетизмом, были и другие любители балерин и актрис, и им все сходило с рук до определенного времени.

Однако практика строительства советского государства показала, что безответственное и нигилистическое отношение к семье не просто вредно, но и преступно, так как расшатывает основы самого государства. Сталин и другие вожди большевиков начинают прозревать и понимать, что залогом прочного и стабильного государства является такая же стабильная и прочная семья.

Новая позиция большевиков по отношению к семье была изложена А. В. Луначарским. в докладе “О быте”, сделанного им в Ленинграде 18. XII 1926г. Он говорил, что вопрос о семье есть вопрос, о продолжении рода человеческого, вопрос о грядущем поколении. От буржуазии советскому государству досталась довольно прочная парная семья — отец, мать, дети, «которая на наших глазах подвергается разложению».

Советские марксисты принесли новые формы общения мужчины и женщины — свободную любовь. «Сходятся между собой мужчина и женщина, живут пока друг другу нравятся, разонравившись — расходятся».

“Подлинный коммунист, советский человек, — говорят они, — должен остерегаться парного брака и стремиться удовлетворить свои потребности путем свободой взаимоотношений мужей, жен, отцов, детей, так что не разберешь, кто к кому и как точно относится. Луначарский уточняет, что отрицательным, абсолютно неприемлемым в буржуазном парном браке является неравенство мужчины и женщины, насилие мужчин над женами.

В советском обществе единственно правильной формой семьи является длительная парная семья. Он указывают на ужасающее положение детей: «Наши детские дома и сейчас экономически и педагогически неудовлетворительны, — a y нас сотни тысяч детей, столько же, сколько мы приютили, бегают еще по улицам в качестве беспризорных полуживотных, и мы не можем, мы не имеем средств их поймать, приручить и сделать их нормальными государственными детьми. Только родители в ближайшие годы смогут вынести тяжесть по воспитанию.

«Советское правительство обязано сказать буквально всем: обязанность воспитывать детей, подрастающее поколение, на девяносто девять сотых лежит на родителях. Мужчина не страдает от полового акта, для него это то же, что “выпить стакан воды”. Женщина, выпив стакан воды, ничего от этого не потерпит, а от полового акта у нее бывают дети. Вот дети и есть центральное место всего вопроса».

«И тот народ, который скажет, как наши комсомольцы, что любовь это голое размножение, тот народ осужден. У него нет жизненной силы. Он — старик, потерявший настоящее чувство любви, ее торжественности, ее красоты, ее силы. И такой учитель, который станет нашу молодежь толкать в эту сторону, говорить, что эта нигилистическая премудрость научна, есть развратитель молодежи».

Это значит, что любовь не должна быть повседневностью, “стаканом воды”, а чтобы она была поднята на должную высоту, до чего-то чрезвычайно значительного. Когда мужчина говорит: «я люблю эту женщину и никакую другую, с ней я могу построить свое счастье, я принесу для нее величайшие жертвы, только с ней я могу быть счастлив. Когда женщина говорит: я люблю этого мужчину, это мой избранник, — тогда любовь не является повседневностью, развратом. Она скупа, эта любовь, но этим самым она делается торжественной и важной».

Воздержание для молодежи ничуть не вредно. Чем позже юноша или девушка вступает в брачную жизнь, тем свежее, сильнее, полнее сохраняется он для настоящего брачного счастья, для настоящей подлинной любви и общественной деятельности. Но мы не лицемеры. Мы говорим, что в некоторых случаях аборт необходим, но предупреждаем, что это вредно, что это опасно, что это — риск: повторные аборты почти всегда гибельны, поэтому прежде, чем решиться на это, обдумайте, взвесьте, серьезно рассмотрите этот вопрос. Мы не должны отрицать влюбленность, ухаживание, эротически окрашенное общение между мужчиной и женщиной. Тут молодые мужчины и девушки выбирают друг друга, подбираются так, чтобы потом, после длительного знакомства, решиться на парный длительный брак. Но решение должно быть серьезно, чтобы, по возможности, избежать абортов.

Вот такая серьезная, глубоко-сдержанная, вдумчивая, красивая любовь должна быть у нас взамен разврата буржуазии и “нигилистичего” взгляда на “голую” половую потребность».

Но не все революционеры разделяли убеждения Луначарского. Пламенный сторонник мировой революции Троцкий писал в 30-е годы: «Опять Россия стала буржуазной, снова в ней культ семьи».

Коммунистическая партия становится на страже семьи. Морально-бытовое разложение, т.е. интимная связь с другими женщинами оборачивается тягчайшим проступком коммуниста, наказание за который было необычайно суровым, вплоть до исключения из партии, а это означало увольнение с работы, если речь шла о руководителях. Рядовые коммунисты подвергались мерам общественного воздействия. Их «разбирали» на партийных собраниях, партбюро, месткоме и т.д. Надо отметить, что такая процедура действовала достаточно эффективно, но не всегда.

Свое завершение трансформация коммунистических взглядов на роль семьи в обществе нашла в III программе Коммунистической партии Советского Союза, принятой в 1961 году, которая утвердила Моральный кодекс строителя коммунизма, где было записано в адрес обоих родителей: «взаимное уважение в семье, забота о воспитании детей», а также была поставлена задача «воспитания нового человека – гармонично развитой личности, у которой духовное богатство сочетается с нравственной чистотой и физическим совершенством». [158]

Ссылка на основную публикацию