Брат-плиточник с золотыми руками, а у самого в квартире ужас

30 цитат королевы сарказма Фаины Раневской

Фаина Раневская была великолепной комедийной актрисой, причем она не просто играла комедию. Она жила этим, хотя жизнь ее больше напоминала трагикомедию, а не легкий водевиль. Она была из тех женщин, которые за словом в карман не полезут и легко приколошматят оппонента острым словцом.

Из сотни-другой афоризмов, разбросанных Раневской по пути — когда ненароком, когда сгоряча — мы выбрали 30 таких, которым позавидует любой писатель-сатирик:

Оптимизм — это недостаток информации.

Есть люди, в которых живет Бог; есть люди, в которых живет Дьявол; а есть люди, в которых живут только глисты.

Поклонников миллион, а в аптеку сходить некому.

Одиночество — это состояние, о котором некому рассказать.

Многие жалуются на свою внешность, и никто — на мозги.

Если человек тебе сделал зло — ты дай ему конфетку. Он тебе зло — ты ему конфетку. И так до тех пор, пока у этой твари не разовьётся сахарный диабет.

Женщина, конечно, умнее. Вы когда-нибудь слышали о женщине, которая бы потеряла голову только от того, что у мужчины красивые ноги?

Склероз нельзя вылечить, но о нём можно забыть.

Если женщина говорит мужчине, что он самый умный, значит, она понимает, что второго такого дурака она не найдет.

кадр: Ленфильм

Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на диеты, жадных мужчин и плохое настроение.

Сняться в плохом фильме — все равно что плюнуть в вечность!

Получаю письма: «Помогите стать актёром». Отвечаю: «Бог поможет!»

Вы знаете, что такое сниматься в кино? Представьте, что вы моетесь в бане, а туда приводят экскурсию.

— Как жизнь, Фаина Георгиевна? — Я вам еще в прошлом году говорила, что говно. Но тогда это был марципанчик.

Есть такие люди, к которым просто хочется подойти и поинтересоваться, сложно ли без мозгов жить.

Здоровье — это когда у вас каждый день болит в другом месте.

Животных, которых мало, занесли в Красную книгу, а которых много — в Книгу о вкусной и здоровой пище.

В моей старой голове две, от силы три мысли, но они временами поднимают такую возню, что кажется, их тысячи.

Если больной очень хочет жить, врачи бессильны.

кадр: Мосфильм

Лучше быть хорошим человеком, «ругающимся матом», чем тихой, воспитанной тварью.

Даже под самым пафосным павлиньим хвостом всегда находится обыкновенная куриная жопа.

Самое трудное я делаю до завтрака. Встаю с постели.

Раневскую спросили: «Какие, по вашему мнению, женщины склонны к большей верности: брюнетки или блондинки?» Не задумываясь, она ответила: «Седые!»

Нет толстых женщин, есть маленькая одежда.

Талант — это неуверенность в себе и мучительное недовольство собой и своими недостатками, чего я никогда не встречала у посредственности.

Я заметила, что если не кушать хлеб, сахар, жирное мясо, не пить пиво с рыбкой — морда становится меньше, но грустнее.

Брат-плиточник с золотыми руками, а у самого в квартире ужас

… так кто ж ты, наконец?

– Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо.

Никогда не разговаривайте с неизвестными

В час жаркого весеннего заката на Патриарших прудах появилось двое граждан. Первый из них – приблизительно сорокалетний, одетый в серенькую летнюю пару, – был маленького роста, темноволос, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в руке, а аккуратно выбритое лицо его украшали сверхъестественных размеров очки в черной роговой оправе. Второй – плечистый, рыжеватый, вихрастый молодой человек в заломленной на затылок клетчатой кепке – был в ковбойке, жеваных белых брюках и в черных тапочках.

Первый был не кто иной, как Михаил Александрович Берлиоз, редактор толстого художественного журнала и председатель правления одной из крупнейших московских литературных ассоциаций, сокращенно именуемой МАССОЛИТ, а молодой спутник его – поэт Иван Николаевич Понырев, пишущий под псевдонимом Бездомный.

Попав в тень чуть зеленеющих лип, писатели первым долгом бросились к пестро раскрашенной будочке с надписью «Пиво и воды».

Да, следует отметить первую странность этого страшного майского вечера. Не только у будочки, но и во всей аллее, параллельной Малой Бронной улице, не оказалось ни одного человека. В тот час, когда уж, кажется, и сил не было дышать, когда солнце, раскалив Москву, в сухом тумане валилось куда-то за Садовое кольцо, – никто не пришел под липы, никто не сел на скамейку, пуста была аллея.

– Дайте нарзану, – попросил Берлиоз.

– Нарзану нету, – ответила женщина в будочке и почему-то обиделась.

– Пиво есть? – сиплым голосом осведомился Бездомный.

– Пиво привезут к вечеру, – ответила женщина.

– А что есть? – спросил Берлиоз.

– Абрикосовая, только теплая, – сказала женщина.

– Ну давайте, давайте, давайте.

Абрикосовая дала обильную желтую пену, и в воздухе запахло парикмахерской. Напившись, литераторы немедленно начали икать, расплатились и уселись на скамейке лицом к пруду и спиной к Бронной.

Тут приключилась вторая странность, касающаяся одного Берлиоза. Он внезапно перестал икать, сердце его стукнуло и на мгновенье куда-то провалилось, потом вернулось, но с тупой иглой, засевшей в нем. Кроме того, Берлиоза охватил необоснованный, но столь сильный страх, что ему захотелось тотчас же бежать с Патриарших без оглядки. Берлиоз тоскливо оглянулся, не понимая, что его напугало. Он побледнел, вытер лоб платком, подумал: «Что это со мной? Этого никогда не было… сердце шалит… я переутомился… Пожалуй, пора бросить все к черту и в Кисловодск…»

И тут знойный воздух сгустился над ним, и соткался из этого воздуха прозрачный гражданин престранного вида. На маленькой головке жокейский картузик, клетчатый кургузый воздушный же пиджачок… Гражданин ростом в сажень, но в плечах узок, худ неимоверно, и физиономия, прошу заметить, глумливая.

Жизнь Берлиоза складывалась так, что к необыкновенным явлениям он не привык. Еще более побледнев, он вытаращил глаза и в смятении подумал: «Этого не может быть. »

Но это, увы, было, и длинный, сквозь которого видно, гражданин, не касаясь земли, качался перед ним и влево и вправо.

Тут ужас до того овладел Берлиозом, что он закрыл глаза. А когда он их открыл, увидел, что все кончилось, марево растворилось, клетчатый исчез, а заодно и тупая игла выскочила из сердца.

– Фу ты черт! – воскликнул редактор. – Ты знаешь, Иван, у меня сейчас едва удар от жары не сделался! Даже что-то вроде галлюцинации было… – он попытался усмехнуться, но в глазах его еще прыгала тревога, и руки дрожали.

Однако постепенно он успокоился, обмахнулся платком и, произнеся довольно бодро: «Ну-с, итак…» – повел речь, прерванную питьем абрикосовой.

Речь эта, как впоследствии узнали, шла об Иисусе Христе. Дело в том, что редактор заказал поэту для очередной книжки журнала большую антирелигиозную поэму. Эту поэму Иван Николаевич сочинил, и в очень короткий срок, но, к сожалению, ею редактора нисколько не удовлетворил. Очертил Бездомный главное действующее лицо своей поэмы, то есть Иисуса, очень черными красками, и тем не менее всю поэму приходилось, по мнению редактора, писать заново. И вот теперь редактор читал поэту нечто вроде лекции об Иисусе, с тем чтобы подчеркнуть основную ошибку поэта. Трудно сказать, что именно подвело Ивана Николаевича – изобразительная ли сила его таланта или полное незнакомство с вопросом, по которому он писал, – но Иисус у него получился, ну, совершенно живой, некогда существовавший Иисус, только, правда, снабженный всеми отрицательными чертами Иисуса. Берлиоз же хотел доказать поэту, что главное не в том, каков был Иисус, плох ли, хорош ли, а в том, что Иисуса-то этого, как личности, вовсе не существовало на свете и что все рассказы о нем – простые выдумки, самый обыкновенный миф.

Надо заметить, что редактор был человеком начитанным и очень умело указывал в своей речи на древних историков, например, на знаменитого Филона Александрийского, на блестяще образованного Иосифа Флавия, никогда ни словом не упоминавших о существовании Иисуса. Обнаруживая солидную эрудицию, Михаил Александрович сообщил поэту, между прочим, и о том, что то место в пятнадцатой книге, в главе 44-й знаменитых Тацитовых «Анналов», где говорится о казни Иисуса, – есть не что иное, как позднейшая поддельная вставка.

Поэт, для которого все, сообщаемое редактором, являлось новостью, внимательно слушал Михаила Александровича, уставив на него свои бойкие зеленые глаза, и лишь изредка икал, шепотом ругая абрикосовую воду.

– Нет ни одной восточной религии, – говорил Берлиоз, – в которой, как правило, непорочная дева не произвела бы на свет бога. И христиане, не выдумав ничего нового, точно так же создали своего Иисуса, которого на самом деле никогда не было в живых. Вот на это-то и нужно сделать главный упор…

Высокий тенор Берлиоза разносился в пустынной аллее, и, по мере того как Михаил Александрович забирался в дебри, в которые может забираться, не рискуя свернуть себе шею, лишь очень образованный человек, – поэт узнавал все больше и больше интересного и полезного и про египетского Озириса, благостного бога и сына Неба и Земли, и про финикийского бога Фаммуза, и про Мардука, и даже про менее известного грозного бога Вицлипуцли, которого весьма почитали некогда ацтеки в Мексике.

Читайте также:  3 способа сделать ковер из старой одежды

И вот как раз в то время, когда Михаил Александрович рассказывал поэту о том, как ацтеки лепили из теста фигурку Вицлипуцли, в аллее показался первый человек.

Впоследствии, когда, откровенно говоря, было уже поздно, разные учреждения представили свои сводки с описанием этого человека. Сличение их не может не вызвать изумления. Так, в первой из них сказано, что человек этот был маленького роста, зубы имел золотые и хромал на правую ногу. Во второй – что человек был росту громадного, коронки имел платиновые, хромал на левую ногу. Третья лаконически сообщает, что особых примет у человека не было.

Приходится признать, что ни одна из этих сводок никуда не годится.

Раньше всего: ни на какую ногу описываемый не хромал, и росту был не маленького и не громадного, а просто высокого. Что касается зубов, то с левой стороны у него были платиновые коронки, а с правой – золотые. Он был в дорогом сером костюме, в заграничных, в цвет костюма, туфлях. Серый берет он лихо заломил на ухо, под мышкой нес трость с черным набалдашником в виде головы пуделя. По виду – лет сорока с лишним. Рот какой-то кривой. Выбрит гладко. Брюнет. Правый глаз черный, левый почему-то зеленый. Брови черные, но одна выше другой. Словом – иностранец.

Пройдя мимо скамьи, на которой помещались редактор и поэт, иностранец покосился на них, остановился и вдруг уселся на соседней скамейке, в двух шагах от приятелей.

Корейко .ru

Авторская редакция романов Ильфа и Петрова

« Двенадцать стульев » и « Золотой телёнок »

без купюр и цензуры

Золотой теленок

Часть 2. Два комбинатора

Глава 21. Конец «Вороньей слободки»

Варвара Птибурдукова была счастлива. Сидя за круглым столом, она обводила взором свое хозяйство. В комнате Птибурдуковых стояло много мебели, так что свободного места почти не было. Но и той площади, которая оставалась, было достаточно для счастья. Лампа бросала свет за окно, где, как дамская брошь, дрожала маленькая зеленая веточка . На столе лежало печенье, конфеты и маринованный судак в круглой железной коробочке. Штепсельный чайник собрал на своей кривой поверхности весь уют птибурдуковского гнезда. В нем отражалась и кровать, и белые занавески, и ночная тумбочка. Отражался и сам Птибурдуков, сидевший напротив жены в синей пижаме со шнурками. Он тоже был счастлив. Пропуская сквозь усы папиросный дым, он выпиливал лобзиком из фанеры игрушечный дачный нужник. Работа была кропотливая. Необходимо было выпилить стенки, наложить косую крышу, устроить внутреннее оборудование, застеклить окошечко и приделать к двери микроскопический крючок. Птибурдуко в работал со страстью,он считал выпиливание по дереву лучшим отдыхом.

Закончив работу, инженер радостно засмеялся, похлопал жену по толстой,теплой спине и придвинул к себе коробочку с судаком. Но в эту минуту послышался сильный стук в дверь, мигнула лампа, и чайник сдвинулся с проволочной подставки.

— Кто бы это так поздно? — молвил Птибурдуков, открывая дверь.

На лестнице стоял Васисуалий Лоханкин. Он по самую бороду был завернут в белое марсельское одеяло, из-под которого виднелись волосатые ноги. К груди он прижимал книгу «Мужчина и женщина», толстую и раззолоченную, как икона. Глаза Васисуалия блуждали.

— Милости просим, — ошеломленно сказал инженер, делая шаг назад.— Варвара, что это?

— Я к вам пришел навеки поселиться, — ответил Лоханкин гробовым ямбом, — надеюсь я найти у вас приют!

Как приют ? — сказал Птибурдуков, багровея. — Что вам угодно, Васисуалий Андреевич?

На площадку выбежала Варвара.

— Сашук! Посмотри, он голый! — закричала она. — Что случилось, Васисуалий? Да войди же, войдите!

Лоханкин переступил порог босыми ногами и, бормоча «несчастье, несчастье», начал метаться по комнате. Концом одеяла он сразу смахнул на пол тонкую столярную работу Птибурдукова. Инженер отошел в угол, чувствуя, что ничего хорошего уже не предвидится.

— Какое несчастье? — допытывалась Варвара. — Почему ты в одном одеяле?

— Я к вам пришел навеки поселиться!— повторил Лоханкин коровьим голосом. Его желтая барабанная пятка выбивала по чистому восковому полу тревожную дробь.

— Что ты ерунду мелешь? — набросилась Варвара на бывшего мужа. — Ступай домой и проспись. Иди! Уйди отсюда! Иди, иди домой.

— Уж дома нет, — сказал Васисуалий, продолжая дрожать, — сгорел до основанья!Пожар, пожар погнал меня сюда. Спасти успел я только одеяло и книгу спас любимую притом. Но раз вы так со мной жестокосерды, уйду я прочь и прокляну притом.

Васисуалий, горестно шатаясь, пошел к выходу. Но Варвара с мужем удержали его. Они просили прощения, говорили, что не разобрали сразу, в чем дело, и вообще захлопотали. На свет были извлечены новый пиджачный костюм Птибурдукова, белье и ботинки.

Пока Лоханкин одевался, супруги совещались в коридоре.

— Куда его устроить? — шептала Варвара. — Он не может у нас ночевать, у нас одна комната!

— Я тебе удивляюсь, — сказал добрый инженер, — у человека несчастье, а ты думаешь только о своем благополучии.

Когда супруги вернулись в комнату, погорелец сидел за столом и прямо из железной коробочки ел маринованную рыбу. Кроме того, с полочки были сброшены два тома «сопротивления материалов», и их место заняла раззолоченная «Мужчина и женщина».

— Неужели весь дом сгорел? — сочувственно спросил Птибурдуков. — Вот ужас!

— А я думаю, что, может быть, так надо, — сказал Васисуалий, приканчивая хозяйский ужин, — может быть, я выйду из пламени преобразившимся?

Но он не преобразился.

Когда обо всем было переговорено, Птибурдуковы стали устраиваться на ночь. Васисуалию постелили матрасик на том самом остатке площади, которого еще час назад было достаточно для счастья. Окно закрыли, потушили свет, и в комнате стало тепло и темно, как между ладонями . Минут двадцать все лежали молча, время от времени ворочаясь и тяжело вздыхая. Потом с пола донесся тягучий шепот Лоханкина:

— Варвара! Варвара! Слушай, Варвара!

— Чего тебе? — негодующе спросила бывшая жена.

— Почему ты от меня ушла, Варвара? Не дождавшись ответа на этот принципиальный вопрос, Васисуалий заныл:

— Ты самка, Варвара! Ты волчица! Волчица ты, тебя я презираю. Инженер недвижимо лежал в постели, задыхаясь от злости и сжимая кулаки.

«Воронья слободка» загорелась в двенадцать часов вечера, в то самое время, когда Остап Бендер танцевал танго в пустой конторе, а молочные братья Балаганов и Паниковский выходили из города, сгибаясь под тяжестью золотых гирь.

В длинной цепи приключений, которые предшествовали пожару в квартире номер три, первым звеном была ничья бабушка. Она, как известно, жгла на своей антресоли керосин, так как не доверяла электричеству. После порки Васисуалия Андреевича в квартире давно уже не происходило никаких интересных событий, и беспокойный ум камергера Митрича томился от вынужденного безделья. Поразмыслив хорошенько о бабушкиных привычках, он встревожился.

— Сожжет, старая, всю квартиру,— бормотал он, — ей что, а у меня один рояль, может быть, две тысячи стоит.

Придя к такому заключению, Митрич застраховал от огня все свое движимое имущество. Теперь он мог быть спокоен и равнодушно глядел, как бабушка тащила к себе наверх большую,мутную бутыль с керосином, держа ее на руках, как ребенка. Первым об осторожном поступке Митрича узнал гражданин Гигиенишвили и сейчас же истолковал его по-своему. Он подступил к Митричу в коридоре и, схватив его за грудь, угрожающе сказал:

— Поджечь всю квартиру хочешь? Страховку получить хочешь? Ты думаешь, Гигиенишвили дурак? Гигиенишвили все понимает!

И страстный квартирант в тот же день сам застраховался на большую сумму. При этом известии ужас охватил «Воронью слободку». Люция Францевна Пферд прибежала на кухню с вытаращенными глазами.

— Они нас сожгут, эти негодяи!Вы как хотите, граждане, а я сейчас же иду страховаться!Гореть все равно будем, хоть страховку получу. Я из-за них по миру идти не желаю.

На другой день застраховалась вся квартира, за исключением Лоханкина и ничьей бабушки. Лоханкин читал «Родину» и ничего не замечал, а бабушка не верила в страховку, как не верила в электричество. Никита Пряхин принес домой страховой полис с сиреневой каемкой и долго рассматривал на свет водяные знаки.

— Это выходит, значит, государство навстречу идет? — сказал он мрачно. — Оказывает жильцам помощь? Ну, спасибо.Теперь, значит, как пожелаем, так и сделаем!

И, спрятав полис под рубаху, Пряхин удалился в свою комнату. Его слова вселили такой страх, что в эту ночь в «Вороньей слободке» никто не спал. Дуня связывала вещи в узлы, а остальные коечники разбрелись ночевать по знакомым. Днем все следили друг за другом и по частям выносили имущество из дому.

Все было ясно. Дом был обречен. Он не мог не сгореть. И,действительно, в двенадцать часов ночи он запылал, подожженный сразу с шести концов.

Последним из дому, который уже наполнился самоварным дымом с прожилками огня, выскочил Лоханкин, прикрываясь белым одеялом. Он изо всех сил кричал « Пожар! Пожар!», хотя никого не смог удивить этой новостью. Все жильцы «Вороньей слободки» были в сборе. Пьяный Пряхин сидел на своем сундучке с коваными углами. Он бессмысленно глядел на мерцающие окна, приговаривая: «Как пожелаем, так и сделаем! » Гигиенишвили брезгливо нюхал свои руки, которые отдавали керосином, и каждый раз после этого вытирал их о штаны. Первая огненная пружина вырвалась из форточки и, роняя искры, развернулась под деревянным карнизом. Лопнуло и со звоном вывалилось первое стекло. Ничья бабушка страшно завыла.

— Сорок лет стоял дом, — степенно разъяснял Митрич, расхаживая в толпе, — при всех властях стоял, хороший был дом. А при советской сгорел. Такой печальный факт, граждане!

Женская часть «Вороньей слободки» сплотилась в одну кучу и не сводила глаз с огня. Орудийное пламя вырывалось уже из всех окон. Иногда огонь исчезал, и тогда потемневший дом, казалось, отскакивал назад, как пушечное тело после выстрела. И снова красно-желтое облако выносилось из окон, парадно освещая Лимонный переулок. Стало горячо. Возле дома уже невозможно было стоять, и общество перекочевало на противоположный тротуар.

Один лишь Никита Пряхин дремал на сундучке посреди мостовой. Вдруг он вскочил, босой и страшный.

— Православные! — закричал он, раздирая на себе рубаху. — Граждане! Он боком побежал прочь от огня, врезался в толпу и, выкликая непонятные

слова, стал показывать рукою на горящий дом. В толпе возник переполох.

— Ребенка забыли!— уверенно сказала женщина в соломенной шляпе. Никиту окружили. Он отпихивался руками и рвался к дому.

— На кровати лежит! — исступленно кричал Пряхин. — Пусти, говорю! По его лицу катились огненные слезы. Он ударил по голове Гигиенишвили, который преграждал ему дорогу, и бросился во двор. Через минуту он выбежал оттуда, неся лестницу.

— Остановите его! — закричала женщина в соломенной шляпе. — Он сгорит!

— Уйди, говорю! — вопил Никита Пряхин, приставляя лестницу к стене и отталкивая молодых людей из толпы, которые хватали его за ноги. — Не дам ей пропасть!Душа горит!

Он лягался ногами и лез вверх, к дымящемуся окну второго этажа.

— Назад! — кричали из толпы. — Зачем полез? Сгоришь!

— На кровати лежит! — продолжал выкликать Никита. — Цельная бутылка хлебного вина! Что ж, пропадать ей, православные граждане?

С неожиданным проворством Пряхин ухватился за оконный слив и мигом исчез, втянутый внутрь воздушным насосом. Последние слова его были: «Как пожелаем, так и сделаем». В переулке наступила тишина, прерванная колоколом и трубными сигналами пожарного обоза. Во двор вбежали топорники в негнущихся брезентовых костюмах с широкими синими поясами.

Через минуту после того как Никита Пряхин совершил единственный за всю свою жизнь героический поступок, от дома отделилось и грянуло оземь горящее бревно. Крыша, треща, разошлась и упала внутрь дома. К небу поднялся сияющий столб, словно бы из дома выпустили ядро на луну.

Так погибла квартира номер три, известная больше под названием «Вороньей слободки».

Внезапно в переулке послышался гром копыт. В блеске пожара промчался на извозчике инженер Талмудовский. На коленях у него лежал заклеенный ярлыками чемодан. Подскакивая на сиденье, инженер наклонялся к извозчику и кричал:

На вокзал! Ноги моей здесь не будет при таком окладе жалования ! Пошел скорей!

И тотчас же его жирная, освещенная огнями и пожарными факелами спина скрылась за поворотом.

40 загадок обо всем на свете

У кого в носу решето, что жжет без огня и почему река сошла с ума? Простые, сложные и очень сложные загадки из журналов «Мурзилка», «Чиж» и «Ёж» и книг Маршака и Чуковского

Простые загадки

В Полотняной стране
По реке Простыне
Плывет пароход
То назад, то вперед,
А за ним такая гладь —
Ни морщинки не видать.

Самуил Маршак. «Загадки Маршака», 1930

В брюшке — баня,
В носу — решето,
Нос — хоботок,
На голове — пупок,
Всего одна рука
Без пальчиков,
И та — на спине
Калачиком.

Стоит дуб,
В нем двенадцать гнезд,
В каждом гнезде
По четыре яйца,
В каждом яйце
По семи цыпленков.

В синем небе светляки —
Не дотянешь к ним руки.
А один большой светляк
Изогнулся, как червяк.

Вдруг из черной темноты
В небе выросли кусты.
А на них-то голубые,
Пунцовые, золотые
Распускаются цветы
Небывалой красоты.
И все улицы под ними
Тоже стали голубыми,
Пунцовыми, золотыми,
Разноцветными.

Корней Чуковский. «Мурзилка», № 1, 1945

Речка спятила с ума —
По домам пошла сама.

Самуил Маршак. «Загадки Маршака», 1930

Музыкант, певец, рассказчик —
А всего труба да ящик.

Самуил Маршак. «Загадки Маршака», 1930

Из стены торчу,
Головой кручу,
Мою и пою
Целую семью.

Софья Федорченко. «Ёж», № 7, 1928

Вот иголки и булавки
Выползают из-под лавки,
На меня они глядят,
Молока они хотят.

Страну чудес откроем мы
И встретимся с героями
В строчках,
На листочках,
Где станции на точках.

Анна Рождественская. «Мурзилка», № 7, 1957

Ёжик странный у Егорки
На окне сидит в ведерке.
День и ночь он дремлет,
Спрятав ножки в землю.

Если день нахмурится,
Если дождь пойдет —
Выйдет он на улицу,
Надо мной вспорхнет.

Ходят-ходят два дружка
Вокруг белого кружка,
Ходят-ходят,
Не приходят,
Мерят-мерят,
Не измерят.

Софья Федорченко. «Ёж», № 5, 1928

Нахмурилось небо
(Наверно, не в духе!).
Летают, летают
Белые мухи.
И носятся слухи,
Что белые мухи
Не только летают,
Но даже — не тают!

Борис Заходер. «Избранное», 1981

На раскрашенных страницах
Много праздников хранится.

Два коня у меня,
Два коня.
По воде они возят меня.
А вода
Тверда,
Словно каменная!

Корней Чуковский. «: сказки, стихи, загадки», 1959

Ах, не трогайте меня:
Обожгу и без огня!

Корней Чуковский. «: сказки, стихи, загадки», 1959

Мудрец в нем видел мудреца,
Глупец — глупца,
Баран — барана,
Овцу в нем видела овца,
И обезьяну — обезьяна,
Но вот подвели к нему Федю Баратова,
И Федя неряху увидел лохматого.

Корней Чуковский. «: сказки, стихи, загадки», 1959

Маленькие домики по улице бегут,
Мальчиков и девочек домики везут.

Корней Чуковский. « и другие сказки», 1970

Загадки посложнее

Стучит,
Гремит,
Вертится,
Ходит весь
Свой век,
А не человек.

Кафтан на мне зеленый,
А сердце — как кумач;
На вкус, как сахар, сладок,
На вид — похож на мяч.

Пустые отдыхаем,
А полные шагаем.

Самуил Маршак. «Загадки Маршака», 1930

Он с жадностью пьет —
А не чувствует жажды.
Он бел —
А купается только однажды:
Он смело ныряет
В кипящую воду
Себе на беду,
Но на радость народу.
И добрые люди
(Вот это загадка!)
Не скажут:
— Как жалко.
А скажут:
— Как сладко!

Борис Заходер. «Избранное», 1981

Что загадка эта значит?
Ничего я не пойму:
По листве зайчонок скачет
И рассеивает тьму.

Наш зверок
С вершок.
Носом шмыг, шмыг,
Хвостиком дрыг, дрыг,
А дело делает.

Загадка у меня к вам есть,
Загадка непростая:
Какую букву можно есть,
Когда она пустая?

Нет ушей, а слышит.
Нету рук, а пишет.

Над нами кверху ногами.

Чем больше отдаю,
Тем больше вырастаю,
Величину свою
Отдачей измеряю.

Деревянный брусок,
А на нем растет лесок.

Орехов не ест,
Сахара не просит,
А щипцы с собой носит.

Нина Назарова. «Отгадай-ка», 1959

На листочке,
На страничке —
То ли точки,
То ли птички.
Все сидят на лесенке,
Все щебечут песенки.

Как пошли четыре братца
Под корытом кувыркаться.
Понесли меня с тобой
По дороге столбовой.

Самуил Маршак. «Ёж», № 6, 1928

Красные двери
В пещере моей,
Белые звери
Сидят у дверей.
И мясо, и хлеб — всю добычу мою —
Я с радостью белым зверям отдаю!

Корней Чуковский. Из сборника «Топтыгин и лиса», 1942

Две ноги на трех ногах,
А четвертая в зубах.
Вдруг четыре прибежали
И с одною убежали.
Подскочили две ноги,
Ухватили три ноги,
Закричали на весь дом —
Да тремя по четырем!
Но четыре завизжали
И с одною убежали.

Корней Чуковский. «: сказки, стихи, загадки», 1959

Совсем тяжело!

Лежит, лежит копеечка у нашего колодца.
Хорошая копеечка, а в руки не дается.
Подите приведите четырнадцать коней,
Подите позовите пятнадцать силачей!
Пускай они попробуют копеечку поднять,
Чтоб Машенька копеечкой могла бы поиграть!

И кони прискакали, и силачи пришли,
Но маленькой копеечки не подняли с земли.
Не подняли, не подняли и сдвинуть не могли.

Корней Чуковский. «Чиж», № 2, 1934

В лесу без огня котел кипит.

Эвенкийская загадка. «Мурзилка», № 8, 1961

Дом открыт
со всех сторон.
В доме —
Тысячи колонн.
Над колоннами —
Шатры.
Под колоннами —
Ковры.
Там живут —
И в коврах,
И в колоннах,
И в шатрах.

Плиточник из Раменского получил полмиллиона рублей

Лучший плиточник России живет в Раменском. Это 33-летний мастер отделочных работ Алексей Андрианов. В течение двух недель он бился как лев, укладывая плитку на конкурсе профессионального мастерства в Санкт-Петербурге. Алексей занял первое место с призом 500 тысяч рублей. Корреспондент «Подмосковье сегодня» Анна Пенкина пообщалась с победителем.

О всероссийском конкурсе профессионального мастерства плиточников «Золотые руки» Алексей Андрианов узнал из строительного сообщества. Пост-объявление о конкурсе был написан с вызовом: мол, кто решится узнать, чего он стоит на самом деле?

– Я решил принять этот вызов, – говорит Алексей. – Одно дело, когда обратную связь твоей работе дают заказчики и друзья, другое – профессионалы высшего класса.

Среди членов жюри были эксперты WorldSkills International – международной некоммерческой ассоциации, целью которой является повышение статуса и стандартов профессиональной подготовки и квалификации по всему миру – выше уровня уже нет. Чтобы попасть на конкурс, нужно было прислать две фотографии своих работ и краткий рассказ о себе. Призовой фонд – миллион рублей – заставлял трепетать в предвкушении.

Алексей отправил снимки туалетной комнаты, плитку в которой он клал год назад. Говорит, что это был очень сложный заказ, материал с нетривиальным рисунком. Мастер работал один, справился за месяц.


Официальное сообщество OOO Корпорации “КРЕПС”

ПРОКОЛОЛИСЬ НА МОЗАИКЕ

Первый этап конкурса представлял собой народное интернет-голосование. Андрианов подключил кого мог – родных, друзей, клиентов. Разместил информацию о своем участии в турнире в раменских группах в соцсетях. В итоге из 400 участников со всей страны в полуфинал вышло десять и Алексей в том числе. Он набрал 1700 голосов.

Следующий этап был очным. Он проходил в Санкт-Петербурге 20 мая в здании колледжа Метростроя. В одном из цехов учебного заведения установили десять стендов, и участники должны были поклеить на них плитку. Задание – одинаковое для всех.

– Его сложность состояла в том, что плитку двух видов нужно было так обрезать и состыковать, чтобы получился рисунок волны, – поясняет Алексей. – Плюс учитывалось соблюдение чертежа, техники безопасности и соответствие контрольным точкам.

В полуфинале раменчанин стал четвертым и попал в пятерку финалистов. Главное соревнование конкурса «Золотые руки» прошло 2-3 июня в том же колледже Метростроя. На сей раз участникам пришлось состыковывать плитку толщиной в сантиметр и мозаику толщиной в два миллиметра. На разнице размеров срезались большинство конкурсантов. Алексей же сработал, что называется, «тютелька в тютельку» и завоевал первое место.

Церемония награждения проходила в шикарном питерском ресторане. Алексею достался огромный позолоченный кубок и сертификат на 500 тысяч рублей, из которых, правда, придется отдать 35% государству в виде налога.


Официальное сообщество OOO Корпорации “КРЕПС”

Андрианову 33 года, он приехал в Раменское из Приморского края в 1998 году. Поступил в РГУФК на отделение спортивной режиссуры, потом с первого курса добровольно ушел в армию. Служил во внутренних войсках. Демобилизовавшись, вернулся обратно в университет, но, отучившись еще два курса, понял, что спорт – это не его стезя.

И тогда Алексей пошел пробовать все возможные профессии. Сначала служил в московской полиции оперуполномоченным, потом резко сменил сферу деятельности и устроился в банк. Трудился таксистом, менеджером по продажам в компании, торгующей стройматериалами.

Но в 2010 году его друзья сколотили компанию, занимавшуюся отделочными работами, и позвали Андрианова. Поначалу он был подсобником, потом научился сам класть плитку, клеить обои. Сейчас стал мастером высокого класса, а как показал конкурс – лучшим в России.

– Я искал себя везде, пробовал себя в разных профессиях, – говорит Алексей. – Разнообразный опыт обогатил меня как личность. Не уверен, что буду всю жизнь заниматься отделочными работами, но пока мне все нравится.

Андрианов женат, воспитывает сына и дочку. В свободное от работы время плиточник играет в футбол и сочиняет электронную музыку.

Тюремные загадки: большой сборник тюремных загадок и ответов.

Еще один пример нестандартного поста, которым любит баловать своих читателей OFFICEPLANKTON.

Сборник очень необычных для законопослушного гражданина загадок с подвохом. В определенных местах исходя из вашего ответа, может случится дальнейшая ваша судьба. С подобными тюремными головоломками часто сталкивались известные люди, работавшие в СИЗО в период молодости. Обычно тюремные задачки задают новичкам в камере ради забавы, но сама тюремная задачка и ответ на нее, скажет многое сокамерникам о новичке. В дальнейшем сокамерники относятся к человеку, исходя из того, как тот ответил на каверзные вопросы.

Просьба впечатлительным лицам, лицам младше 18 лет, и лицам с неустойчивой психикой не читать данный материал. Содержит ненормативную лексику.

Зеки сами по себе народ очень изобретательный. И даже если на воле арестант был компьютерщиком, то в местах лишения свободы у него могут открыться скрытые таланты в изобретательстве. Так например зеки умело умеют приспосабливаться к тяжелой жизни благодаря смекалке, и тюремным изобретениям из подручных материалов. С помощью изобретений, арестанты могут вскипятить воду, или подкурить сигарету.

1 Два стула (классика):

Есть два стула, на одном пики точены, на другом х*и др*чены, на какой сядешь, на какой мать посадишь?
Ответ: Возьму пики точены, срублю х*и др*чены, сам сяду и мать посажу.
Ответ №2: Сам на пики сяду, мать на колени посажу.

2 Парашют:

Ты летишь на парашюте, справа — лес ху*в, слева — море гов*а. Куда будешь садиться?
Ответ: В каждом лесу есть поляна, а в каждом море — островок.

3 Яма:

Ты упал в яму. В яме пирожок и х*й. Что съешь, что в *опу засунешь?
Ответ: Возьму пирожок и вылезу из ямы.

4 *опа или мать?

В Ж*пу дашь или мать продашь?
Ответ: Ж*па не дается, мать не продаётся.

5 Вилка:

Вопрос в лоб: Вилкой в глаз или в ж*пу раз?
Ответ: А на зоне вилок нету.
Ответ №2: Что-то я здесь одноглазых не вижу.

6 Мыло или хлеб?

Что съешь — мыло со стола или хлеб с параши?
Ответ: Стол не мыльница, параша не хлебница.

7 Про Сахару:

Ты с кентом идешь по пустыне Сахаре. На расстоянии ста километров нет ни жилья, ни населенных пунктов, никого и ничего, кроме песка. Вдруг выползает ядовитая змея, бросается на кента и кусает его за х*й. Что делать будешь?
Ответ: Если у кента залупа выше колена, то змея не достанет. Если ниже — то он сам отсосет.
Ответ №2: Сегодня кент, а завтра мент.

8 Про поезд:

Ты едешь в поезде, прикованный к рычагам, ими можно повернуть или влево, или вправо. Впереди развилка — справа мать к столбу привязана, слева кенты, человек десять. Куда свернешь, кого задавишь?
Ответ: Сегодня кенты, а завтра менты.
Ответ на все загадки, приведенные выше: Проснусь.

9 Про кости:

Сидит зек на шконаре, открывают кормушку и дают баланду, хлеб сухой. Утром опять открывают кормушку и видят кости. Вопрос: откуда кости, если зек живой?
Ответ: Кости игральные.

10 Про петухов:

Жили были два петуха, одного е*ли до обеда, а другого после обеда, кому было хуже?
Ответ: У кого уже тому и хуже.

11 Футбол:

Рисуют на стене футбольные ворота, а на полу мяч. Говорят забить гол. Что будешь делать?
Ответ: Попроси дать пас.

12 Веник:

Тебе дают в руги веник и говорят: «Сыграй на гитаре что-нибудь». Что будешь делать?
Ответ: Отдай веник со словами «А ты настрой сначала»

13 Зашей бутылку:

Бутылку разбивают и говорят: «Зашей». Что будешь делать?
Ответ: Попроси вывернуть наизнанку.

14 Баян:

Просят сыграть на батарее, как на баяне. Что будешь делать?
Ответ: Попроси раздуть меха.
А если вам интересно, как проходит жизнь в тюрьме — можем предложить довольно необычные и интересные рассказы о жизни в тюрьме.

15 Посадили мужика в тюрьму на 9 лет:

Посадили мужчину в тюрьму на строгих 9 лет. Однажды ему кум (начальник тюрьмы) говорит, отгадаешь загадку в течении 9 лет отпущу тебя, ну мужик согласился и начальник говорит:
Слово из 9 букв, есть в каждом доме, кончается на «зор», но не ТЕЛЕВИЗОР. Мужик думал думал долгих 9 лет так и не отгадал. Отсидел он свои 9 лет приходит домой заходит в дом и видит этот предмет и умирает от сердечного приступа.
Ответ: Телевизор. Вопрос не про то, что загадал тюремщик, а про предмет, про кот.мужик сначала услышал от тюремщика(телевизор), а затем увидел дома. И если вчитаться в условие, то можно это понять.

16 Зек сбежал из тюрьмы на острове:

В океане остров. На острове тюрьма, вокруг вода. Из тюрьмы сбежал зек, перелез через стенку, прыгнул в моторную лодку и погреб изо всех сил. Охранники прыгнули в более быструю моторную лодку и погнались за ним. Догнали, скрутили, схватили за волосы, стукнули головой о борт, увезли обратно в тюрьму. В этой истории есть 3 нестыковки.
Ответ:
1. Стена не нужна в открытом океане
2. Зачем грести веслами в моторной лодке, если есть мотор
3. Зеки все таки лысые

Ссылка на основную публикацию